— Ты сдурела? Как это не надо?

— Пообещай мне, что не скажешь, кто это сделал. Я сама скажу, когда решу, — попросила Ксюша, цепляясь за руку подруги и чувствуя, как от волнения ее даже начинает трясти. — Пообещай.

— Хорошо, если ты мне назовешь причину.

— Потому что я не хочу, чтобы случилась еще какая-нибудь беда.

— Ты хочешь все так и оставить? Чтобы ему это все сошло с рук?

— Я хочу, чтобы сгоряча никто не наделал глупости. Ты представляешь, что может быть, скажи все Денису и Саше? Да они убьют их, понимаешь? Я… я просто до безумия боюсь последствий, — ответила Ксюха, решив не упоминать об угрозах…"…если кому-нибудь расскажешь, плохо будет и тебе и тем, кто обо всем узнает… а если промолчишь, я могу о тебе и забыть…детка…"

— А за себя не боишься?

— Не знаю… наверное, и вообще, я сама виновата.

Анфиска громко фыркнула:

— Ну ты даешь, красавица. Ты еще себя винить будешь? Поговорим об этом, когда ты придешь в себя, а то сейчас ты "в себе" явно отсутствуешь. Так, все, я пойду нам чай заварю, какой-нибудь очень вкусный, и поищу в этом доме что-нибудь съестное, а ты отдыхай, вон, телевизор погляди, это отвлекает, — сказала подруга, протягивая ей пульт.

— Спасибо тебе, — сказала Ксюха, снова цепляясь за ее руку и закусывая губу, чтобы не расплакаться от счастья, что рядом с ней есть такой светлый человечик. — Я очень рада, что ты пришла.

— Еще бы, — хмыкнула Анфиска, целуя ее в щеку. — Мои обязанности подруги не заканчиваются на совместной тряске попы посреди танцпола, звоне бокалов с шампанским, и прочих женских радостях. Я всегда буду рядом, когда надо, и особенно, когда не надо.

Ксюха улыбнулась:

— Я тебя обожаю.

— Взаимно, родная, и за это мы сейчас выпьем. Все, пошла ставить чайник, — ответила подруга, и подскочив с кровати, побежала на кухню.

Так они и провели весь день, валяясь в кровати, болтая о разных глупостях, и попивая чай с мятой. Вечером к ней прибежал Сэм, растревоженный ужасными новостями. Остальным же друзьям сказали, что она приболела, ведь было совсем не обязательно всем знать основные подробности.

Но в отличие от Саши с Денисом, Сэм решил не ждать, когда ей станет лучше, и напасть с расспросами почти с порога: "Кто? Как? Где?". И чуть не схлопотал от Анфиски, которая старалась сберечь последний покой своей подруги, устроив с Сэмом подушечные бои.

В эту ночь с ней осталась Анфиска. Брат лишь позвонил, спросив "как дела" и "надо ли что-нибудь". Родителям было решено вообще ничего не говорить и позволить им спокойно наслаждаться жизнью за границей, в Германии, где они сейчас отдыхали. Звонил и Саша. От одного взгляда на дисплей с его мигающим именем, у Ксюхи участился пульс. Она ждала этого звонка целый день, сама не понимая, почему для нее он был так необходим и важен. И разговаривая с ним по телефону, она прекрасно понимала, что скучает, до смешного понимала. Но при этом никак и ничем не дала ему это понять. Она все еще злилась, злилась на его отсутствие, на него самого, просто потому, что он не может догадаться о ее желаниях. Неужели ему все всегда надо говорить? Обо всем просить самой? Может, он хоть раз о чем-то догадается, просто возьмет и приедет к ней, или, уж хотя бы, спросит об этом. Но к ее досаде, Саша оставался собой. Он сдержанно поговорил с ней, расспросив о самочувствии, дал пару своих заботливых советов, и пожелал ей спокойной ночи… вот так просто! Будто не догадываясь, что ей было бы куда спокойнее, если бы он был рядом.

— Идиот! — крикнула она со злости на трубку, когда попрощалась с Сашей и отключила вызов.

— Ну и что опять? — недоуменно спросила Анфиска, которая сидела рядом с ней на кровати уже в ночной рубашке и готовая ко сну.

— Ничего. Просто этот… узколобый мужчина отказывается проявлять инициативу. Это что, так сложно? Он ведь неравнодушен ко мне!

— Он у тебя какой-то неправильный мужчина, насколько я поняла. Уж если так долго тебе сопротивлялся… чему ты сейчас удивляешься? Такого надо брать нахрапом.

— Я и так без его согласия залезла к нему в постель. Мне надоело все самой делать.

— Тогда не спеши. Обольщай медленно, но уверенно. Как ты умеешь.

— А что я дальше с ним буду делать?

Анфиска перевела не нее удивленный взгляд:

— Дорогая, да ты сама не знаешь, чего хочешь, а что от мужика требуешь?

Ксения промолчала, понимая, что в словах подруги был смысл — Анфиска была права.

Следующий день оказался уже лучше предыдущего. Она поправлялась, но все еще не решалась куда-то выходить. Она не поехала даже в студию, полностью положившись на Лиду, которая была до ужаса шокирована причиной Ксюхиных "капризов" и отсутствия. И если бы не Лида, то ни на какую выставку она бы не попала. В результате, Ксюхе нужно было только появиться с утра в Центральном Доме Художников, все проконтролировать и проверить, и встречать посетителей. И казалось бы, ничего сложного, но ей совсем не хотелось куда-то выходить, даже на выставку своих работ, и особенно в люди, которым придется улыбаться, и постоянно оглядываться за спину в надежде не увидеть там ненавистное лицо.

Как ни противно было ей осознавать, а она боялась куда-то выходить, и с каждым воспоминанием все сильнее. Но если она не пойдет, то по отношению к Лиде это будет совсем не красиво. Она так много для нее сделала, что ей осталась самая малость, а она и это не в состоянии выполнить. Но ожидаемые мысли привели ее к одному заманчивому решению…

— Привет, — сказала она в трубку, когда на том конце услышала приятный мужской голос. — Как дела?

— Хорошо, — ответил Саша.

— Саш, ты завтра свободен?

— Возможно, завтра субботу, а что такое?

— У меня к тебе есть одна очень важная просьба, — постепенно начала она.

— Какая?

— У меня завтра выставка в Центральном Доме Художников, и я бы хотела, чтобы ты сходил со мной.

— А Денис?

— Что "Денис"?

— Он не может с тобой сходить?

— Ты дурак? — сорвалась Ксения на этого тугодума. — Я ТЕБЯ прошу. Саш, мне страшно, я себя отвратительно чувствую, и я прошу тебя о такой простой вещи? Тебе так сложно просто согласиться?