Хотя сейчас ему было не до еды. Он был целиком и полностью погружен в переживания собственного измученного тела. И не был уверен, что сумеет проглотить хоть что-то.

— Получил, — помолчав, более мягко проговорил Леха. — Сразу после того, как ты устроил здесь битву зомби. Сейчас покормлю.

Он повернулся, взял миску и поднял ее на уровень Тимофеева лица. Глиняный край стукнулся о зубы, отдавшись болью в ослабевших деснах. Тимофей сделал над собой усилие и медленно проглотил размазню, уже не серую, как вчера, а буровато-желтую. На вкус каша сильно напоминала жидкое картофельное пюре. Он глотал ее и вспоминал дом. Причем больше всего вспоминалась школьная столовая, в которой такое пюре подавали чуть ли не каждый день…

— Вот и хорошо, — удовлетворенно произнес Леха, со стуком ставя на пол опустевшую миску. — Теперь поспишь?

Тимофей вяло мотнул головой в знак отказа. Затем сглотнул, проталкивая последний комок размазни в горло, разлепил губы и хрипло попросил:

— Воды…

— Сейчас, — засуетился Леха, — сейчас, бедный ты мой, головкой стукнутый.

Тимофей попил, потом с трудом оперся на руки и сел самостоятельно.

Со вчерашнего дня камера совершенно не изменилась. Единственное различие — два сраженных амбала по-прежнему украшали собой пол неподалеку от них.

Только теперь Тимофей смог рассмотреть их как следует. Ноги были тонковаты для массивного тела, но колени были похожи на человеческие и гнулись вперед. От бедер тело расширялось, раздутые плечи выглядели так, словно под шкурой у амбалов были надеты хоккейные доспехи. Шеи длинные и жилистые, как у лошадей, и сплошь поросшие буроватым подшерстком, переходящим на голове в короткую, торчком стоящую коричневую шевелюру.

В общем, красивые парни.

Тимофей перевел взгляд на Леху.

— Они так и не вставали?

— Спят, наверное, — буркнул в ответ браток.

«Что-то в последнее время Леха стал совсем немногословным», — отметил про себя Тимофей.

— Они случайно не… не умерли? — Нечто вроде сожаления шевельнулось у него в душе. Но очень ненадолго. Боль и насилие меняют человека.

— А кто его знает? — философски сказал Леха. — Я им шеи пощупал, но так ничего и не нашел. Говоря по-библейски — разве я доктор инопланетянам сим, сэнсэй?

Мысли разлезались, как нитки в прорехе. Тянуло в сон.

— А как же стражники? Никто не возмущался? — вяло поинтересовался он.

Леха бессознательно погладил рукав куртки. Только теперь Тимофей заметил, что кожаное изделие вновь поменяло своего хозяина. И золотая цепочка тоже вернулась на родимую шею.

Леха закончил поглаживание и довольно четко произнес:

— Подошли, поглядели и ушли. Ни слова не сказали. — В голосе слышались нотки рапортующего сержанта. — На лицах вроде бы одобрение появилось. Правда, хари у ребят были такие, что и не знаю…

— Хоть что-то радостное…

Леха, словно не слыша его, задумчиво продолжил:

— Не знаю, может, у них так не одобрение, а крайнее огорчение выражается? На их доблестных рожах, имею в виду…

«Шутник», — вяло подумал Тимофей. Он оглядел своих собратьев по камере, преодолевая сонливость. Амбалов, похожих на двоих нападавших, больше в камере не было. Все остальные были щуплыми созданиями немного странноватого вида, но в общем достаточно человекообразных форм. Единственное, что отметил сэнсэй, — цвет кожи у всех разный.

Заключенные выглядели потрепанными. В облике у всех проглядывало какое-то вялое равнодушие ко всему происходящему. Как долго они тут сидели? Тимофей задумался. Стоило это выяснить или нет?

Пожалуй, стоило. Если эти люди (не называть же разумных существ как-то иначе) тоже пришли в город магов с какими-то своими целями, то в историях этих заключенных и самого Тимофея с Лехой могло обнаружиться определенное сходство. Вдруг удастся прояснить главный вопрос — за что их сюда посадили и что именно с ними намереваются делать…

И в этот момент, прерывая его мысли, сверху низверглась толстая струя темноватой жидкости. Струя упала точно по центру камеры. Брызги разлетелись широким веером, окропив стену и всех заключенных. В том числе и Лexy с Тимофеем.

Резвых выдохнул, задержал дыхание и утер лицо рукавом.

Почти тут же в полу камеры открылось отверстие. Жидкость, начавшая разливаться по полу широкой лужей, утробно хлюпнула и водопадом исчезла в зияющем люке. Затем края люка сжались по кругу и срослись. Отверстие исчезло, как будто его и не было.