– Мне бы для сохранения имиджа надо сказать, что прикидываюсь, - улыбнулся Влад. – Но я лучше промолчу…

День проходил, как всегда: после неспешного завтрака Влад подкинул домой Настюшу и заехал в секцию каратэ, в которой уже дослужился до черного пояса. С обеда телефон названивал без умолку – работа есть работа, и свободный маркер по ходу других занятий принимал заявки, устраивал встречи, заказывал столы в бильярдных…

В три часа позвонил один папик и слезно умолял отменить сет, назначенный на пять вечера. И чего, спрашивается, в такую рань назначать партию, если не успеваешь с бизнесом разделаться? Но ситуация была знакомая, и Влад поспешил позвонить оставшемуся не у дел партнеру. Пришлось искать другой вариант и перечислять неустойку за столь внезапно отмененную встречу. Все бы ничего, но у самого Влада образовалась чуть не трехчасовая дыра, и заполнить ее чем-нибудь путным он не успевал.

Он сидел на кухне и смотрел на урчащую посудомойку, уничтожающую следы вчерашней посиделки. Наверно его за глаза высмеивали за излишний педантизм, но он любил все доводить до совершенства. Вот и дом его всегда был в порядке и готов к очередному приему гостей. Раз в неделю приходила уборщица, но такой развал он не смог бы терпеть еще три дня. С другой стороны, именно благодаря педантизму его и ценили клиенты – таких обломов, как сегодня у него почти не бывало.

Влад прошел в комнату – проверить, не осталось ли что неприбранным, и увидел появившуюся на мониторе фотку родителей. Конечно! Вот куда он пойдет этим вечером, только бы у мамы не оказалось каких-нибудь срочных дел… Влад плюхнулся на диван и задумался, со счастливой улыбкой глядя на экран компьютера. Фотографии было лет десять и здесь отец с мамой выглядели намного моложе. Сердце немного защемило – как ни было грустно наблюдать старение близких людей, он не мог ничего с этим поделать.

Хорошо хоть на любовь к предкам он имел право – она не ввергала в транс и не парила мозги, а только всегда придавала сил. Влад надеялся, что был хорошим сыном, хотя и не соглашался с родителями в главном. Они, воспитанные по заветам Ильича и на классической советской литературе, свято верили, что богатство – зло или, по крайней мере, вещь, абсолютно не заслуживающая уважения. Сын же был противоположного мнения и доказывал это каждым днем своей жизни. Но это не мешало их взаимной привязанности, а насмешки и шутки никогда не переходили в серьезные размолвки.

Влад выудил из кармана смартфон и нажал кнопку связи. Мама, как всегда, искренне обрадовалась голосу сына, а узнав, что тот с пяти свободен, как-то затихла и потом воскликнула:

– Владик! Как прекрасно! Ко мне как раз подружка собиралась зайти – вот и посидим вместе за столом. Ты поможешь мне накрывать?

– А кто придет?

– А-а… это тебе сюрприз будет! Так что, поможешь?

– Не только помогу, но и заеду за тобой в лабораторию.

– Отлично! Я буду на проходной в пять. Чмоки-чмоки! Мне по делам бежать нужно.

Влад посмотрел на часы – через полчаса нужно выезжать, чтобы успеть забрать маму. Несмотря на свои пятьдесят, она была полна энергии и никогда не давала унывать окружающим. Мамуля была довольна всем в жизни – даже своими, немного занудными химическими анализами в санэпидемстанции.

Папа работал хирургом и, наверно, в силу своей профессии, отличался прямолинейными суждениями. Сколько сын не пытался его сагитировать перейти на «пластику», отец всегда задавал встречный вопрос: «А кто тогда аппендициты резать будет?» По его мнению, пластическая хирургия, так же как и психологические консультации являлись не заслуживающей внимания халявой.

Влад успел вовремя подъехать к лаборатории – мама как раз спускалась с крыльца. Весело, как девочка, подбежав к машине, она заглянула внутрь, и рассмеялась:

– Все никак не привыкну, что в таком гробу на колесах может мой сынуля кататься! Как ты на нем паркуешься?

– Ничего мам, «мучаюсь» помаленьку. Садись – прокачу с ветерком!

Они заехали в супермаркет, где, не слушая охающую родительницу, Влад ураганом прошелся по самым деликатесным полкам, и через каких-то полчаса они подруливали к панельной многоэтажке, где в трехкомнатной квартире жили его родители. Мама при этом сокрушалась и ворчала, что больше никогда не пойдет с сыном в магазин.

Странные предки были у Влада – вот такой экспромт с покупками было самое большее, что старшие позволяли в свой адрес. Любая денежная помощь встречалась в штыки. Мама отмахивалась, говоря, что им и своих-то девать некуда, а отец напрямую заявлял, что деньги должны быть заработаны, а не получены при каких-то там махинациях. Доказать ему, что бизнес сына не махинации, было невозможно, поэтому Влад просто не обострял ситуацию – хорошие отношения были намного дороже.

Поскольку мамина подруга обещала прийти к половине седьмого, у них оставалось чуть больше получаса. К шести подъехал отец с дежурства, и они уже все вместе организовали шикарный стол – благо с кучей готовых деликатесов из магазина это было нетрудно сделать. Так что до прихода гостьи, они с отцом успели еще и поболтать.

Влад опять попытался закинуть удочку с вопросом, не поменять ли отцу машину, но тот, поняв намек, только посмеялся:

– Ей же еще три года! Вот если доживу, лет через десять сменю, чтобы уже до гробовой доски ездить. Сынуля, машина – это кусок ржавеющего металлолома. Она должна возить хозяина и не ломаться. Я не собираюсь, как некоторые, становиться лакеем у четырехколесного монстра.

– М-да, как я понял, разговоры о престиже, красивой жизни и беспорядочных связях придется отложить на неопределенный срок…