Апостол: Для начала, думаю, на хорошие, плодородные дожди...

Дак: И — всё! Большего не надо. Разве что после тех бесконечных осенних дождей — раннюю, снежную зиму, так чтобы снега до самой весны простояли...

Апостол: Отцы знают нужды своих детей еще до того, как узнают о них сами дети...

Дак (принимаясь за дело): Ну, жена, переплавляемся на другой берег!

Апостол (благославляя): Да поможет вам Господь!

Финикиец: О, Картагена, моя несравненная Картагена...

Варвар (рабу): Ты выводишь меня из себя...

Кифара умолкла. Наступившую тишину расколол долгий, протяжный, разбойничий свист. Бухта ответила. В горах подтвердили.

Варвар: Надо драпать. Возвращаются головорезы.

Еллин: Убить не убьют, но ограбят.

Женщина: А что если отвлечь их танцами?..

Варвар: Какие танцы, куколка! Всмотрись в эту пропасть.

Женщина: Я давно в нее всматриваюсь.

Варвар: И что ты там видишь?

Женщина: Что-то белеет на самом дне.

Еллин: Там лежат кости тех, что хотели отвлечь бандитов танцами.

Скиф: Можете положиться на мой меч.

Варвар: Что толку в мече, если воин на костылях?

Дак: Но мне-то, мне-то как быть?

Апостол: Размешивай тесто и не паникуй. Волнение передается, и хлеба не всходят.

Дак: Это так, но нагрянут бандиты, а я весь в муке. Как окажу им достойное сопротивление?

Апостол: Когда руки раскатывают хлеба Благодарения, ушам не пристало слушать всякую дребедень.

Дак: Причем тут дребедень, когда пересвист кругом, банда банде сигналы подает!!!

Апостол: Банды днем не пересвистываются.

Еллин: Кто же, по-твоему, свистел?

Апостол: Пастухи перегоняют отары.

Варвар: Где они, пастухи-то?

Апостол: Вон, по откосу, отара спускается. По соседнему склону поднимается стало коз.

Еллин: Откуда тебе известны повадки разбойников?

Апостол: Я же сказал, что родился и вырос в Тарсе, городе ткачей, ученых и разбойников.

Финикиец: Да позволено мне будет спросить.

Варвар: Спрашивай.

Финикиец: Собиратель камней, кто ты есть? С какого родства происходишь?

Апостол: Я — иудей.

Финикиец: Хороший иудей?

Апостол: Хороший.

Финикиец: Но ты не можешь быть хорошим иудеем, если твоя родина по ту сторону моря, а ты по эту.

Апостол: Я иудей по рождению, по вере — Апостол Иисуса Христа.

Финикиец: И это значит — что?

Апостол: Это значит то, что для христианина истинная родина не столько на земле, сколько на небесах.

Финикиец: Оставшись без родины, люди выживают?

Апостол: Без земной выживают, без небесной — нет.

Финикиец: А что есть для тебя жизнь?

Апостол: Жизнь есть счастье непрерывного общения с Богом. С моим Создателем. С моим Отцом. Когда я чувствую Его Дух, я полон сил, находчив, умен, решителен, удачлив. Другими словами, я такой, как в свои лучшие дни, и другого мне не надо. Когда же Всевышний отринет лицо от меня — печаль, пустыня, одиночество. Конец всему. Конец всего.

Финикиец: А что делать тому, кто вне родины существовать не может?

Апостол: Искать Бога.

Финикиец: Для чего?

Апостол: Чтобы иметь долю не только на земле, но и на небесах.

Финикиец: Разве это разные вещи?

Апостол: Конечно. Никогда не надо путать земное с небесным.

Финикиец: Что есть одно, что есть другое?