Апостол: И все-таки вы оба — дети Всевышнего и, стало быть, духовные братья.

Варвар: Ну, а если мы братья, почему не можем стоять рядом? Почему твой бог непременно хочет ставить этого несчастного выше меня?

Апостол: Потому что брат мой Дак не просто разведет костер.

Варвар: Что он еще может? У него ни вина, ни котлов.

Апостол: Разве ты не слышал, как он целый день гудит жерновами?

Варвар: И что?

Апостол: У него достаточно муки, чтобы замесить тесто и испечь хлеба.

Варвар: Хлеба могут так возвысить человека?

Апостол: “Я есмь хлеб”, — сказал Господь. Замесив тесто и поставив его на горячие угли, мой брат Дак не просто испечет хлеба; он Господа приведет в нашу общину.

Варвар (Еллину): Что, хлеб и Бог — одно и то же?

Еллин: По крайней мере, из всех открытий человеческого разума, хлеб — единственное открытие, которое всегда и везде ведет к жизни, и только к жизни.

Скиф: У нас тоже хлеб почитают. Нету праздника, чтобы без выпечки.

Женщина: Обожаю праздники.

Дак: Я до праздников охоч как никто но, что если на рынке будет больше спроса на зерно, чем на готовые хлеба?

Апостол: Причем тут рынок?

Дак: Как причем? Для кого я их буду печь?

Апостол: Надо же, и мой брат Дак только о ней одной, о торговле...

Дак: Но что мне делать, если у меня восемь ртов в доме, а в поле засуха, сгорело всё...

Апостол: Если ты тут стоишь, немного, всё же, уродило...

Дак: Совсем мало.

Апостол: Но, все-таки, больше чем у соседей?

Дак: У соседей булыжники, и те обгорели.

Апостол: А возблагодарил ли ты Господа за то чудо, которое, что ни год, происходит на твоем поле?

Дак: Что, и за такую малость следует благодарить?

Апостол: Сказано — наблюдайте, чтобы хлебы Мои в жертву Мне приносимы были... А ты ничего не несешь. Третий год Бог спасает твою семью, и ты третий год не приносишь полагающуюся Ему десятую часть.

Дак: Но мало, брат мой, посмотри, как мало всего у меня...

Апостол: Жертвовать, это и значит оторвать от себя часть того, в чем ты сам имеешь нужду. И чем труднее оторвать, тем обильнее возблагодарит тебя Господь.

Дак: Но тут, это самое... ни храма, ни амвона, ни стола, чтобы возложить хлебоприношение...

Апостол: Горы и голубой купол неба — это удивительнейший храм, самим Господом созданный...

Дак: А как быть с тем, что, вот, амвона нет...

Апостол: Скала — это несокрушимый амвон, и всё, что оттуда будет сказано, — на века!

Дак: А стол для жертвоприношений где возьмем?

Апостол: Покроем это округлое возвышение травой, цветами.

Дак: Это может получиться красиво, но у нас священнослужителя нет. Кто, ради меня, поднимется на скалу и воззовет к Господу?

Апостол: Я поднимусь.

Дак: И воззовешь?

Апостол: Воззову.

Дак: Думаешь, спустится? Возьмет?

Апостол: Возьмет сколько возьмет.

Дак: А с оставшимися что будем делать?

Апостол: Угостим братьев, помолившихся и воспевших вместе с нами.

Дак: Но... им же платить нечем...

Апостол: Брат мой задунайский, принесенное Господу в дар — это уже не твое, а Господне!

Дак: Как бы не прогадать. Я такой нехитрый, сколько раз оказывался в дураках...

Апостол: В дураках ты никак не можешь оказаться, ибо Господь помнит все добрые дела и тех, кто их сотворил.

Дак: Что я для твоего Господа, чтобы он меня помнил!

Апостол: Ты Его сын, как и я. Потому мы и братья.

Дак: А если так, между нами... как брат брату... На что я мог бы рассчитывать?