Варвар: Чем?

Апостол: Талантом.

Варвар: Если хочешь знать, я пою лучше его.

Апостол: Может, ты и поешь лучше, но ты не избран Богом, а он — избран, и потому он — великий музыкант.

Варвар: Не смеши людей. С чего ты взял, что он великий музыкант? И что такое великий музыкант?

Апостол: Это музыкант, у которого есть послание миру от Бога.

Варвар: И... где оно, послание-то?

Апостол: Картагена.

Варвар: Возможно ли, чтобы послание было из одного слова?!

Апостол: Отчего нет? Мир. Война. Перемирие. Односложные послания Господа Бога.

Варвар: Ну, мир, война, перемирие, это я понимаю. А что такое Картагина?

Апостол: Знаешь ли ты что-нибудь про Финикию?

Варвар: По-моему, это фрукт.

Апостол: Финикия — это страна, поднявшая, было, меч против Рима. И Рим ее сокрушил.

Варвар: Если не умели воевать, чего полезли?

Апостол: Друг мой, да будет тебе известно, что финикийцы были великолепными полководцами! Ганнибал уже стоял у ворот Рима! Город был пуст, стоило ему войти — и мировая история пошла бы совсем по другому руслу. Но Ганнибал не любил ночных побед, он хотел, чтобы весь мир видел, как он войдет в Вечный город. Ночью, однако, римляне сумели собрать разрозненные силы и утром сокрушили финикиян.

Варвар: Я же сказал — глупые, никчемные люди.

Апостол: Не говори так. Финикияне — народ мудрый. Они оставили нам знаки письма, то есть алфавит, в который одето Святое Писание.

Варвар: Взялся учить, как наживать добро, а дошел до Святого Писания.

Апостол: Я дошел до Святого Писания именно для того, чтобы научить тебя, как наживать добро. Известно ли тебе, что такое сострадание?

Варвар: Что-то связанное с детским ревом.

Апостол: Вот, видишь ты утром соседа, которому холодно, и хотя ты сам стоишь у огня, тебе как-то неуютно, зябко, от того, что холодно твоему соседу. Видишь воина, измученного ранами, и сам содрогаешься от боли... Страдать болью ближнего — это и значит сострадать.

Варвар: Не понимаю. Если холодно Даку, почему должно быть холодно и мне? Если Скифа замучали раны, почему должен страдать и я, который вовсе не участвовал в сражении?!

Дак: Вот на этом ты потерял половину состояния.

Варвар: То есть на чем?

Дак: На пренебрежении человеком. И если бы ты, вместо того, чтобы заставлять этого несчастного раба таскать амфоры по горам, вывел бы его на большую арену Афин в спектакле под названием: “Последний Финикиец, оплакивающий гибель Картагены”...

Варвар: Думаешь, собрались бы послушать?

Апостол: Весь город собрался бы. Исповедь — не блажь, а спасение. Ты разбогател бы в один день и сделал бы при этом доброе дело.

Варвар (рабу): Ты, предатель... Ешь мой хлеб, а плачешься другим?

Финикиец: Я пою тебе об этом с утра до вечера...

Варвар: Но почему другие поняли, о чем песня, а я не понял?

Финикиец: Потому, что им ведома боль человеческая, а тебе — нет...

Варвар (неожиданно прослезившись): Кто из живых может сказать, что прожил жизнь и не ведал боли! Ладно, иди к ним, облегчи свою душу.

Финикиец: Чтобы облегчить душу, нужно быть свободным, а я раб.

Варвар: Отпустить не могу. Я на тебя истратился.

Апостол: Ладно, если не отпускаешь, мы у тебя его выкупим.

Варвар: Как выкупите? На что?

Скиф: Меч отдаю.

Дак: Полмешка зерна.

Женщина: Серьги.

Еллин: Половина свитков, они дороже, чем всё твое состояние.