– Так и есть, — Ром кивнул. — Он на самом деле этого хотел.

– Зачем доктору помогать ей? — спросил Коди.

– Он хочет искупить свою вину.

Ром посмотрел на меня своими голубыми глазами.

– Попробуй! Ради меня.

Для него я готова была сделать все, что угодно. Я закрыла глаза. Сконцентрируйся, Белл. Ладно. Какую же стихию имел в виду доктор Робертс? Точно не огонь, ведь тогда пожар мог уничтожить всю лабораторию. Дождь? Возможно. Пожалуй, стоит попробовать.

В этот раз я снова не стала призывать грусть. Я притянула силу, стоящую за эмоцией, отстранившись от самого чувства, черпая силы из моего резерва и призывая нужную мне стихию. В комнате раздался гром, звук которого смешался с шумом дождя, всё еще бушевавшего на улице. Я гордо улыбнулась. То, что мне удалось сделать подобное дважды, свидетельствует о том, что я усвоила урок.

– Тебе надо немного успокоиться, — сказал Таннер. — Дождь становится слишком сильным.

Ром ментально потянулся ко мне и забрал лишнюю силу. Физически он сжал мою свободную руку. Я тут же расслабилась.

– Хорошо, хорошо, — одобрил Таннер.

В комнате пошел мелкий дождик. Капли стекали по моему лицу прямиком на одежду, которая и так уже была мокрой.

– Вот дерьмо, — сказал Коди, отступая к порогу, подальше от дождя. — Кто бы мог подумать?

Он вздохнул, изумленный демонстрацией моих способностей, и покачал головой:

– С такой силой она могла бы надрать мне зад в мгновение ока. Чертова вода мне категорически противопоказана.

С всевозрастающим оптимизмом я осмотрела комнату. Дождь продолжался, но ничего не появилось — ни подсказки, ни самого предмета.

– Дождь не помогает. Ладно. Что дальше? Я думаю, что доктор вряд ли хотел, чтобы я воспользовалась огнем, — размышляла я вслух. — Потому что пожар может все здесь уничтожить.

Затем я нахмурилась и немного помолчала.

— Или он хотел, чтобы люди так подумали, — продолжила я свои размышления.

– Мы используем огонь как самое последнее средство, — Ром поцеловал тыльную сторону моей ладони. — А как насчет ветра? Небольшая пылевая буря и обычное воздушное давление могут сработать.

Я ментально вызвала ветер, всё еще концентрируясь на эмоциях. Как и прежде, я тянула силу из своих резервов. Дождь тут же сменился ветром, из-за сильных порывов которого моя мокрая одежда стала отлипать от тела и реять на ветру. Я задрожала от холода. От сильного ветра оторванные половицы заскользили по полу, а со стен стали отваливаться куски штукатурки.

Но я по-прежнему не видела, где мог быть спрятан подарок от доктора.

– Попробуй снег, — громко закричал Таннер, перекрывая завывание ветра.

Я выбросила из головы ветер и представила снежную бурю.

– Не надо забирать у меня лишнюю силу, — сказала я Рому, выталкивая его из моего разума. — Пока не надо. Пусть ветер побушует.

Воздух стал таким холодным, что я снова задрожала от холода. Крупные снежинки падали с потолка, а мокрый пол покрылся льдом. Я была уверена, что у меня с носа свисала парочка сосулек.

Прошло несколько секунд. Я только что промокла под дождем, и теперь мне было очень тяжело выдерживать этот холод. Меня всю колотило, я чувствовала себя так, словно моя кровь кристаллизировалась. Воздух в комнате начал уплотняться.

Ром выругался себе под нос.

– Белл, тебе придется поджечь это место, чтобы согреться. Не бойся, мы вытащим тебя до того, как тебе станет плохо из-за дыма.

Я уже хотела было призвать пламя, как вдруг стены комнаты поменяли свой цвет, превратившись из белых в синие. А потом, как по волшебству, на них стали появляться слова. Я почувствовала головокружение.

– Ром, посмотри. Посмотри!

– Боже мой, — выдохнул он. Его дыхание превратилось в облачко пара. — Он, должно быть, использовал химические вещества, которые реагируют на холод.

По крайней мере, мне не придется поджигать это место.

– Что там написано? — спросила я, стараясь удерживать температуру на нужном уровне.

– Там сказано: «За тобой следят, и мне очень жаль, что так вышло. Может быть, древесина компенсирует это», — прочитал вслух Таннер и поморщился. — Мы знаем, что за нами следят, но что значит «древесина это компенсирует»?

– Может быть, в древесине есть какой-то секретный ингредиент, благодаря которому я смогу снова стать нормальной? — спросила я.