– Освободи остальных! — закричал Коди. — Я не мог выйти из здания, чтобы привести подмогу. Прости, милая, но здесь только ты и я.

Я побежала к другой камере. Ром уже твердо стоял на ногах, по-видимому, к нему вернулись силы. Он помог подняться всем остальным. Но стоило мне протянуть руку к двери камеры, как меня за плечо схватила Марта и развернула лицом к себе. На ее обветренном лице была написана решимость остановить меня.

– Ты никуда не пойдешь, мисс Джеймисон.

Вместо ответа я ударила ее в нос. У нее из ноздрей сразу же хлынула кровь, и Марта упала на пол.

– Хочешь поспорить? — ехидно поинтересовалась я.

Затем я наклонилась, протянула дрожащую, ноющую после сильного удара, руку и достала у нее из кармана пропуск. Потом я поднесла его к сенсорной панели. Я надеялась, что дверь в камеру сразу же откроется, но не тут то было. Вот дерьмо! Наверное, нужен еще и отпечаток ладони.

В это время в лаборатории царил настоящий бедлам. Женщины кричали. Раненные мужчины стонали. Посреди всего это находился Коди, он весело смеялся, явно наслаждаясь ситуацией. Я немного понаблюдала, как он освобождает подопытных людей. Они выпрыгивали из своих клеток и тут же нападали на ученых, которые еще не успели сбежать.

Я инстинктивно пригнулась, услышав несколько приглушенных выстрелов. Мне на глаза попалась Марта, лежавшая на полу без сознания. Вот черт. Я кое-как приподняла ее, держа за плечи. Стараясь не уронить женщину, я приложила ее руку к панели сканера. Голубые огоньки замигали на ее коже, и дверь в камеру распахнулась.

Я тут же отпустила ее, и она с глухим стуком упала обратно на пол.

Ром подбежал ко мне, мы посмотрели в глаза друг другу. Он погрузил пальцы в мои волосы.

– Ты в порядке? — спросил Ром.

– Лучше не бывает. А ты?

– У меня вполне хватит сил, чтобы убраться отсюда. Побудь с отцом, а я пока позабочусь о Винсенте.

Он отошел от меня и сразу окунулся в драку, используя в качестве оружия все, что только ему под руку попадало.

Чувствуя облегчение и огромную радость, я подбежала к папе и обняла его. Его сердце бешено колотилось у моего уха, но оно билось. Какой это замечательный звук. Когда он меня обнял, стеклянная камера показалась мне лучшим местом на Земле.

– Папочка, скажи мне, что ты и твое сердце в порядке.

– Я в порядке, куколка. Все нормально. — Он погладил меня по щеке одной рукой, а другой приподнял свою цепочку с кулоном. — Я всегда ношу с собой нитроглицерин. А ты как? Лексис рассказала мне, что тут происходит. Ты в порядке?

– Со мной все хорошо. Я потом расскажу тебе все подробности. — Я посмотрела в его карие глаза, на его морщинистое загорелое лицо, и слезы радости побежали по моим щекам. — А сейчас нам надо отсюда выбираться.

Я развернулась, чтобы выйти из камеры, и оказалась лицом к лицу с Винсентом, выглядевшим очень мрачно. Он молча нацелил пистолет в голову моего отца. Я отреагировала молниеносно.

При виде Винсента меня охватила ярость, я вытянула руку вперед и метнула в него огненный шар. Моя ярость была настолько сильной, что мне даже не понадобилось призывать огонь и обращаться к своим внутренним резервам. Но Винсент все же успел выстрелить несколько раз, прежде чем превратился в кричащий факел.

Когда пули летели ко мне, время будто бы замедлилось. Я оттолкнула отца в сторону, и тут передо мной совершенно неожиданно появился Ром. И все пули попали в него.

После этого события стали разворачиваться с невероятной быстротой. Ром с громким стуком упал на пол. Мы с Лексис вскрикнули и бросились к нему. Из груди Рома полилась кровь. Он попытался что-то сказать, но не сумел ничего произнести. Наши взгляды встретились лишь на долю секунды, прежде чем он закрыл глаза и потерял сознание.

– О, Боже мой, — воскликнула Лексис.

– Ром, — закричала я. — Ром, открой глаза! Поговори со мной!

Он не ответил.

– Открой глаза, черт тебя побери! — вопила я, холодея от ужаса.

Никакого ответа.

Остальные подбежали ко мне, Коди выстрелил Винсенту в голову, и мужчина перестал кричать от боли. Вот так и закончилось царство его террора.

– Нам нужно отвезти Рома в больницу, — еле выговорила я дрожащим голосом. Будь сильной, Белл. Не раскисай. Все будет хорошо.