– Эй, я ведь нужна тебе, чтобы помочь спрятать твою дочь, — напомнила я ему. — Как ты можешь… Ууф!

Он молча перевернул меня на живот. Вне себя от страха и ужаса, я вдруг почувствовала как металл скользит по веревке. Один раз. Второй. Я открыла рот от удивления, так как поняла, что он освобождает меня, перерезая веревки на запястьях и лодыжках.

– Ты свободна, — сказал Ром. — Теперь ты веришь мне?

Я перевернулась на спину, покрутила руками перед собой, разминая их; пошевелила стопами и даже прижала колени к груди, пытаясь восстановить кровообращение, а затем вскочила на ноги. Вместе со свободой ко мне вернулась храбрость. Я повернулась к Рому, ткнула его пальцем в грудь и зарычала:

– Больше никогда не смей подходить ко мне с ножом!

Он иронично приподнял одну бровь.

– А с иголкой? — сухим тоном поинтересовался он.

– Тоже нельзя!

– То есть никаких острых предметов, так? С тобой особо не повеселишься, — сказал Ром и очень метко бросил нож в раковину. Лезвие вонзилось в металл возле водостока, а рукоятка ножа еще несколько секунд раскачивалась из стороны в сторону.

Затем он посмотрел на меня напряженным, оценивающим взглядом и сказал:

– Мне нужно кое-что сделать. Могу я положиться на тебя и оставить здесь ненадолго одну?

Я невинно захлопала ресницами.

– Конечно! Ты можешь доверять мне ровно настолько, насколько я доверяю тебе.

– Тогда будем считать, что ты полностью мне доверяешь, — огрызнулся Ром. Он нахмурился и поджал губы. Затем продолжил: — Не утруждай себя попытками позвонить кому-либо. Здесь нет телефона. И ни в коем случае не выходи из квартиры, потому что тебя сразу же выследят. Я постарался скрыть наши следы, но это не означает, что ты в полной безопасности.

Я вздернула подбородок и взглянула на него со всей напускной храбростью, на которую была способна.

– То есть это означает, что они смогут найти меня или даже уже знают, где я нахожусь?

Он закатил глаза и шагнул в мою сторону, сокращая мое драгоценное личное пространство. Но я не двинулась с места, не отступила, хотя и хотела так поступить, а вернее, должна была хотеть. Но от него исходило такое приятное тепло, от которого по моему телу начинали пробегать волны восхитительной дрожи, так что мне совсем не хотелось отходить от него.

– Ты очень уязвима, Белл. До тех пор, пока ты не научишься управлять своими способностями и контролировать их, ты будешь обычным набором химических элементов в симпатичной упаковке, а кроме этого ты будешь все время попадать в неприятности.

– Не называй меня так! — сказала я, топнув ногой от досады. Это, с позволения сказать, «звание», совершенно не вязалось с тем фактом, что я больше не была обыкновенным человеком. Я была каким-то особенным существом, которого боялись и преследовали.

– Так, это как? Уязвимой? — спросил Ром, и его губы изогнулись в некоем подобии улыбки. — Или набором химических элементов в симпатичной упаковке?

– И то, и другое. Я не какой-то там супергерой. Я найду способ, как избавиться от этих способностей, и тогда все, в конце концов, оставят меня в покое! — все эти необычные способности не стоили того, чтобы оказаться в такой передряге. И я совершенно не хотела, чтобы из-за них на мне ставили эксперименты, а потом убили.

– Ради твоего же блага мы найдем доктора, я надеюсь на это, — в его голосе не осталось и следа веселья.

Стоп. Что-то не складывалось здесь. Что-то… Мои глаза сузились, а руки сжались в кулаки.

– Ты противоречишь сам себе, Ром. Если мы найдем его, и он поможет мне избавиться от моих способностей, то я не смогу помочь тебе спрятать твою дочь, не так ли? И кстати, я совершенно не понимаю, каким образом могу помочь тебе. Ты ведь не можешь просто сказать мне, что твою дочь нужно спрятать и не посвятить меня хотя бы в какие-нибудь детали. А мне нужны именно детали. Почему ты собираешься спрятать её? Кто-то пытается ее похитить?

Он закрыл глаза и провел рукой по лицу.

– Тебе, наверное, нравится слышать звук собственного голоса? Поэтому ты и задаешь так много вопросов.

– Ответь мне. Иначе я буду спрашивать до тех пор, пока ты не ответишь!

– Хорошо, отвечаю. Ее никто не собирается похищать. Пока во всяком случае. Но она еще совсем ребенок, просто маленькая девочка, и она заслуживает нормальной жизни. Но ей никогда не удастся нормально жить здесь. Она вообще не сможет прожить никакую жизнь, если я не увезу ее отсюда и не спрячу где-нибудь, потому что однажды ее призовут на работу в один из отделов нашей организации. Причем в независимости от того, согласен я на это или нет, — его голос звучал решительно, но был наполнен болью. — И мне кажется, что я никогда тебе не говорил, когда именно я позволю тебе попытаться избавиться от твоих способностей.