– Мне пришлось за тобой убирать, Белл. Как тебе прекрасно известно, обыватели не знают, что в мире существуют люди со сверхспособностями. Мне пришлось всем объявить, что в доме снимается кино. Спасибо тебе большое.

– Ммм, ммм ммм ммм… — я прищурилась. Я не могла говорить внятно из-за того, что его рука снова закрывала мой рот. Я хотела приказать ему перестать тыкаться своим пенисом мне в живот. Я должна была сразу ему об этом сказать, но когда он находился так близко, я не могла думать ясно.

– Да, — согласился он, словно понял меня. — Я возбужден. Если тебе не нравится, можешь меня поджарить на гриле.

Теперь в его голосе слышался неотразимый вызов.

Если мне не нравится это? Да какое там «не нравится»! То, что я не способна ясно мыслить в такой ситуации еще не значит, что мне это не по вкусу. Он что, решил, что у меня нет гормонов? Может, мне и не нравится вся эта ситуация, но я до одури увлечена этим мужчиной. Часть меня настолько обрадовалась его появлению, что умоляла меня раздвинуть ноги и отдаться ему. Он мог хотя бы потереться об это место, которое вдруг так сладко заныло.

Давай, Джеймисон, прояви сдержанность! Предупреждение от моего здравого смысла позволило мне остаться неподвижной. Глубоко внутри я понимала, что если пошевелюсь, то он поцелует меня, а я буду наслаждаться этим.

– Я сейчас снова уберу руку, мой симпатичный набор химических элементов, и только попробуй закричать. Я сейчас и так достаточно зол, поэтому не советую злить меня еще больше, — Ром выполнил свое обещание и убрал руку. Затем хмуро посмотрел на меня.

– Я могу разозлить тебя еще сильнее, если захочу, — тут же выпалила я. Не стоило ему тешить себя иллюзией, что он может меня напугать. — И не зови меня так.

– Только попробуй что-то выкинуть, — предупредил он, — и тебе не понравится то, что случится потом.

– А тебе не понравится то, что случится, если не слезешь с меня. Ты меня задавишь.

«Это так восхитительно», — шепнула та часть Белл, которая не внимала здравому рассудку.

– Черт возьми, я дышать не могу, — проговорила я вслух.

– Если ты можешь говорить, девушка четырех стихий, то и дышать тоже можешь.

Черт бы побрал его логику.

– Говорю тебе, я задыхаюсь. И не зови меня девушкой четырех стихий. Это глупо звучит. К тому же, я пока использовала лишь три: огонь, воздух и лед.

Ром закатил глаза:

– Это чистая формальность. Я думаю, что тебе нравится, где я сейчас нахожусь, и тебя это пугает, — он нахмурился еще больше.

Ну, по крайней мере, он больше не называет меня одним из этих глупых прозвищ.

– Я не буду на тебя давить. Не сейчас. Я подвинусь. Но если ты наведешь на меня руки, клянусь Богом, я свяжу их у тебя за спиной и так и оставлю.

– Валяй, — ответила я, лучась самодовольством. — Но учти, что я теперь способна стрелять глазами, выплескивая огонь.

Он прищурил свои проницательные голубые глаза.

– Спасибо, что напомнила. Поверь мне, несложно будет надеть тебе повязку на глаза, мой маленький пироманьяк.

Он покачал головой, но скорее раздраженно, нежели гневно. Похоже, что на людей я действовала только так.

– Я видел то, что ты сотворила с квартирой. Теперь это убежище я могу вычеркнуть из списка.

Я покраснела от стыда.

– Это получилось случайно. Я не собиралась причинять такой огромный ущерб.

– Значит, по-твоему, мелкое хулиганство вполне простительно? — он медленно поднимался с меня, подчиняясь моей просьбе. Вот только без него я вдруг почувствовала холодок и пустоту. Он освободил мои запястья, теперь уже не прикасаясь ко мне, и встал на колени в ногах кровати.

Я поднялась, сознавая, что нас разделяет лишь тонкая простыня. Мы встретились глазами, когда я подтянула материю вверх и прижала к своей груди мертвой хваткой из кун — фу.

Мои непослушные соски с радостью поприветствовали его, лишь усиливая мое унижение.

– Как ты сюда попал? — стиснув зубы, спросила я.

– Я взломал замок, — он криво улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его лица, и оно снова стало мрачным и угрожающим.

– Теперь ты ответь на один вопрос. Что за парень тебя сюда подвез?

О, нет. Нет, нет, нет. Только не Таннер.

– Он всего лишь ребенок, и если ты ему причинишь вред, то я зажарю тебя до румяной корочки. Ты будешь чувствовать вкус пепла целый год.

Он высокомерно изогнул бровь:

– Как я вижу, ты уже вовсю пользуешься своими силами.