– Что? — спросила я у Рома, глядя на него невинными глазами и при этом хлопая ресницами и как можно более грациозно поводя плечами. — Ты сам в этом виноват, и ты это знаешь.

Таннер отпустил Рома и тот рухнул обратно на пол.

– Ой, прости, — пробормотал Таннер, хотя по его тону нельзя было сказать, что он о чем-то сожалеет.

Облизнув губы, я осмотрелась по сторонам. Сейчас мне просто необходимо было отвлечься, только бы не глядеть на Рома.

– А в доме еще остались плохие ребята? — спросила я.

– Я никого не вижу, — ответил Таннер.

– Так… И что нам теперь делать?

– Мы же собирались кого-нибудь допросить и найти какие-нибудь сведения о докторе и его зелье.

Я кивнула.

– Да, разумеется. Давай, пока Ром приходит в себя, ты посмотришь, остался ли кто-нибудь из агентов в живых, а я поищу какую-нибудь информацию.

Таннер склонил голову на бок, разглядывая разгромленный вестибюль.

– А я вообще-то сам предпочел бы поискать сведения.

– Отлично, черт возьми! Значит, искать грозных преступников, которые еще подают признаки жизни, пойдет хрупкая женщина, — съязвила я

– Договорились, — сказал он и выскочил из вестибюля, забрав с собой фонарик и оставив меня в темноте.

– Таннер! — закричала я ему вдогонку.

– Не предлагай ничего, если не хочешь, что с твоим предложением согласились, — крикнул он мне через плечо, и исчез в коридоре.

– Нахал, — пробормотала я, а потом, обращаясь к лежащему на животе Рому, сказала:

– Нам надо научить этого панка хорошим манерам.

Я стала шарить рукой по стене, стараясь нащупать выключатель.

Ром тихонько заворчал.

Моя рука застыла в воздухе.

– Что, не надо включать свет?

Разумеется, он не ответил. Тут я вспомнила, что у меня есть свой фонарик.

– Моргни разок, если не хочешь, чтобы я включала свет, и дважды — если хочешь, чтобы включила, — сказала я, щелкнув выключателем фонарика и посветив ему в лицо.

Ну, мне же нужно было немного света в независимости от того, хотел он, чтобы я включила свет, или нет.

Он моргнул один раз.

Чудесно. Мало того, что я удостоилась чести идти искать живого агента, который мог меня убить, так еще мне придется это делать при свете одного фонарика. Вот уж повезло мне!

– Ты порычи или еще чё сделай, если я тебе понадоблюсь, — вздохнув, сказала я.

Потом поцеловала ягуара в нос и вышла из вестибюля, освещая себе путь тонким оранжевым лучом фонарика.

В больших и таких же просторных, как и прихожая, комнатах была перевернута вся мебель, а пол был усыпан битым стеклом. На двух этажах я насчитала девять агентов Винсента. Ром справился с ними в два счета, и хотя он собирался оставить одного из них в живых, они все были мертвы. Даже те, чьи стоны я слышала ранее, теперь лежали молча и неподвижно.

Я наткнулась на Таннера в хозяйской спальне. Он ойкнул, но при этом, не отрываясь, смотрел на дальнюю стену. В руках у него было что-то длинное и голубое. Но когда я увидела, что именно на стене привлекло его внимание, я позабыла про эту голубую штуковину.

– Боже мой, — воскликнула я.

– Как думаешь, я могу взять несколько этих причиндалов с собой?

– Эээ. Нет, это уже слишком, — пробормотала я. Наш добрый доктор, похоже, обожал БДСМ. На стене висело множество хлыстов, ошейников с шипами, кнутов и одежды из черной кожи. Не говоря уже об упряжи, свисающей с потолка на серебристой цепи. Теперь понятно, что имела в виду Лексис, когда говорила, что у этого мужчины дикие сексуальные пристрастия. И насколько тесно она сумела с ним подружиться? Я внутренне содрогнулась.

– Посмотри на это, — Таннер поднял длинную голубую вещицу. — Что это такое? И что это за бусинки?

– Таннер! — воскликнула я и зарделась. — Это же вибратор.

Последнее слово я прошептала, стыдясь даже произносить такое вслух.

– Правда? — он улыбнулся и встряхнул прибор, внутри которого застучали батарейки. — Круто.

– Сейчас же положи его на место! — велела я ему.

– Черта с два! Я нашел его на полу, он лежал на самом виду. Что упало, то пропало.

Он улыбнулся еще шире и снова встряхнул вещицу. Неожиданно из нее выпал листок бумаги и медленно опустился на пол.

— Эй, а что это такое? — спросил Таннер.

Я нахмурилась, затем наклонилась, взяла двумя пальцами этот листок и направила на него свет фонарика. Когда я поняла, что это такое, то у меня челюсть отвисла от удивления. Это была записка. От доктора Робертса… мне. Ну, не совсем мне, а человеку, выпившему препарат, конкретное имя там не было указано. Но я все-таки была в замешательстве. Он знал, что я приду сюда. Или, во всяком случае, на деялся на это.