— Да, я ему ничего не говорил, так что сами все объясняйте, — прокомментировал Петр.

Делать нечего. Я, в который уже раз, поставил на свой патефон все ту же пластинку про наши изобретения и похождения. Не ожидал только, что и ангела сподоблюсь удивить. Буль так озаботился, что забыл скоморошничать и сидел, уставившись в свое пиво, будто пытаясь там найти разгадку всех тайн мироздания. Потом как-то тоскливо взглянул на меня и задумчиво произнес:

— И как же вы такое учудили? Нарушили одно из основных правил игры, которое в принципе невозможно обойти. Дело настолько серьезно, что я не могу сейчас сказать, к добру это или нет. — Он помолчал, обдумывая. — Однако! В любом случае ваша выходка заслуживает уважения. Вы хоть представляете себе, что взяли и обошли вековой запрет: никто из живых не может попасть в астрал и вернуться в добром здравии оттуда обратно. То, что вы сейчас вытворяете, ни один живущий в реале не должен делать! — Он еще что-то подумал про себя и усмехнулся: — Кажется, я нашел одно важное применение вашему изобретению. Это, кстати, может оправдать риск, связанный с этой находкой. Значит, сделаем так: я попробую узнать все, связанное с этим делом, в том числе и то, что произошло с Ташей; вы же ни одним словом никому никогда не скажете о своей придумке. Иначе ваша немедленная ликвидация, причем как в реале, так и в астрале, будет наименьшим злом из всех возможных последствий. — Потом он посмотрел на меня и спросил: — Как я понял, ты был от начала до конца в этом проекте? Позволь, пожалуйста, посмотреть твою память? Дальше одного года вглубь не полезу. Это очень важно. Тогда я узнаю все возможные утечки информации и все детали. Ты можешь отказаться, но поверь, я это делаю не из любопытства, а только пытаясь помочь вам.

Что мне оставалось? Пришлось возложить свою душу на жертвенный алтарь под прицел ангельского внимания.

— Смотри!

— Спасибо! — Он на несколько секунд положил свою руку мне на голову.

Не могу сказать, что это было неприятно. Словно кто-то добрый погладил меня по голове. Буль серьезно на меня посмотрел и еще раз поблагодарил:

— Спасибо, никогда не забуду твоего доверия. Сейчас я уйду. А запрет на распространение информации касается всех, кто об этом осведомлен. Теперь я знаю, кого надо предупредить. Надеюсь встретиться с вами завтра. Это возможно?

Мы переглянулись. Федя со Славой кивнули, соглашаясь. Я ответил за всех:

— Да, будем ждать.

— Ждать не нужно. Когда соберетесь, только позови меня так. — И он издал два булькающих звука на манер дверного звонка: — Буль-Буль!

С этими словами он откланялся и тут же исчез из поля зрения.

Беда или, вернее, хохма случилась с Федькой, когда он, уже поздно вечером, запрыгнув из астрала прямо к себе, оказался лежащим в машине скорой помощи, обмотанный проводами и капельницами. С перепуга парень чуть не вскочил с кушетки, но все-таки догадался, что его пытаются вылечить от приступа комы, в котором пребывало его тело дома, пока он шастал по астралу. Меня уже чуть не с постели поднял его звонок.

— Женька! Спасай! Меня в больницу упекли. Лечить обещают. А я уколов боюсь. Ужас какой-то! Они хотят у меня анализы со всех мест взять, и чуть ли не все одновременно!

— Погоди, успокойся! Сейчас со Славой подъедем. Ты ему уже звонил?

— Нет, я его телефона не помню, — причитал Федюха.

— Ясно, я к нему заеду. Ты во второй городской?

— Да, в терапевтическом. Заскочи ко мне домой. У тебя же ключ должен быть. Посмотри, что с прибором. Как я понял — это Надька заявилась. Я у нее ключ оставлял. О господи, места себе не нахожу!

— А этой Наде не звонил? Все, понял, не мельтеши. Едем! — сказал я, сообразив, что Федька не помнит ее телефона. Где-то в глубине души я даже возгордился: из всех знакомых физик знал только мой номер. Хотя, если честно, для этого была и более банальная причина: просто-напросто мой домашний легко запомнить.

Медик откликнулся на звонок сразу. Я предложил заехать за ним, потом на квартиру к Феде, а уже оттуда в больницу, если нас туда пустят. Я надеялся совершить это турне на своем рыдване без больших проблем. Тем более что машина по летнему времени стояла во дворе, а не в гараже.

У Феди дома мы нашли лежащий рядом с кроватью генератор. Вернее, бывший генератор. Кто-то решил проверить, что это за штука, и, видимо, удостоверился через положенные двадцать секунд в надежности охранной схемы, спалившей прибор.

— Слушай, — сказал я Славе. — У меня есть одна мысль. Федька обычно держит мобильник на тумбочке в коридоре. Если его не уперли, в нем может быть забит телефон этой неизвестной Нади.

На телефон никто не позарился. Он лежал на обычном месте, рядом со своим классическим собратом, намертво прикованным к стенке. Я, набравшись наглости, быстро листал телефонную книжку. Вот: Надя, одна, другой нет — пожалуй, не ошибусь. Я посмотрел на часы. Полдвенадцатого. Еще раз набравшись наглости, я позвонил неизвестной Наде прямо с Федькиного мобильника. Если это не она приходила к физику, то будет сейчас спать, а если она — то ей явно не до сна… Это была она.

— Алло, Феденька? — раздалось радостно-зареванное с той стороны.

Представляю! Найти почти хладное тело приятеля и препроводить его в скорую.

— Нет, это его знакомый, Евгений Котов. С Федей все в порядке. Он звонил и просил посмотреть, все ли в порядке в квартире, и заодно поговорить с вами. Вот я нашел телефон и звоню, — врал я напропалую и развивал свое творчество. — У него уже бывали подобные приступы. В этом нет ничего страшного. Просто у парня недостаточное кровообращение в мозгу — вот он иногда и засыпает слишком крепким сном. Да, забыл: он хотел спросить вас: что случилось с прибором, который он примерял до того, как отключился? Я смотрел — он вроде бы сгорел?

Я хитро подмигнул Славке. Парень только качал головой, удивляясь моей наглости. Девичий голос на той стороне испуганно притих. Пауза затягивалась. И я опять запел соловьем, лишь бы вытащить информацию из несчастной, задуренной девичьей головки:

— Федя беспокоился, что прибор сгорел, когда он отрубился, но главное, чтобы приборчик случайно не увезли или не выкинули. В общем-то это безделушка, просто ему лень новую делать. Он, как всегда, проверяет влияние мобильников и других приборов на организм. А чего этот домой принес — не понимаю.