Следующая неделя прошла под флагом знакомства с астралом. Реальная действительность явно меркла перед астральной. Мы фантазировали и отдыхали в своих якорях на полную катушку, ходили друг к другу в гости и закатили грандиозные посиделки у Морозов, окончившиеся всеобщей потасовкой и тасканием за бороды. Справедливость при этом так и не восторжествовала, так как к началу Морозова побоища все уже забыли, кто какую точку зрения отстаивает.

Я лично заинтересовался другими возможными путями познания астрала и попытался связаться с моей бабушкой, в квартире которой, собственно, и жил сейчас. Все подумывал сделать это с самого начала, да дела все время поворачивались так, что я или не был один, или мысли мои были загружены всякими проблемами, которые только и успевал расхлебывать. Бабушку я помнил неплохо, хотя и прошло уже больше десяти лет с ее смерти.

Наконец мне удалось остаться одному в своем якоре, причем не обремененному сиюминутными проблемами, что позволило сосредоточиться на воспоминаниях о когда-то близком мне человеке. Через некоторое время меня мысленно окликнул знакомый, но странно помолодевший голос: «Это кто? Ты, Женечка? Ой, как здорово! Сейчас иду!» И через некоторое время появилась бабушка. Она выглядела точно такой, какой я ее запомнил с детства.

— Ой, Женечка, как я рада тебя видеть! — Бабушка подошла ко мне, и мы обнялись. Потом она засмущалась и сказала: — Прости, что я не пришла на встречу к тебе. Почему-то не слышала, как ты поднимался в астрал.

Я вглядывался в родные черты: морщинки в углах глаз, слегка ссутуленная осанка, седые прямые волосы и по-прежнему добрые светло-голубые глаза. Потом вспомнил ее помолодевший голос, который услышал сначала, и спросил:

— Слушай, бабушка Маша, ты же можешь выглядеть моложе. Зачем тебе оставаться в таком виде?

— А ты уже опытный мальчик! — засмеялась она. — Конечно, по-настоящему я выгляжу твоей ровесницей. Мне пришлось состариться, чтобы ты смог узнать меня. Давай сделаем так: пока мы с тобой беседуем, я потихоньку начну забывать, что нужно выглядеть дряхлой, и постепенно помолодею. Ведь мне тоже нелегко прикидываться.

— Слушай, бабушка, а как мне тогда тебя звать, если ты помолодеешь?

— А так и зови, по имени, хоть Марией, хоть Машей — как тебе удобней.

— Хорошо. Да ты не расстраивайся, что не услышала, как я умер, так как я, по правде говоря, и не умер вовсе.

— Как это? — изумилась бабушка, причем настолько, что стала стремительно молодеть.

Я не удержался и хихикнул. Она, спохватившись, стабилизировалась на полпути к молодости, став выглядеть где-то на пятьдесят пять — шестьдесят лет.

— Здорово! Если ты продержишься так пяток минут, я попривыкну, и можешь дальше молодеть.

— Погоди, Женя, я ничего не понимаю, — озабоченно вернулась к обсуждаемой теме бабушка. — Объясни, как ты оказался здесь? Кстати, это что, твой якорь? Здесь так уютно!

— Да, давай где-нибудь присядем. Ты где бы предпочла, в доме или у речки?

— Давай тут, у воды. Здесь очень красиво. — И продолжила, когда мы устроились в креслах: — Как я рада видеть тебя! Сейчас ты мне все расскажешь о себе, и о папе с мамой, и о тете Вале. Да…

Пока она призадумалась о чем-то своем, глядя на облака, которые плыли в отражении воды, ловко проскальзывая между круглыми островками листьев кувшинок, я быстро сервировал стол по примеру Таши. Уж больно мне тогда понравилась ее идея чайной церемонии по-русски. Кажется, на мою бабушку, которую все труднее было назвать бабушкой, это тоже произвело впечатление.

— Как мило! Я и не знала, что у тебя такой хороший вкус во всем, даже в чаепитии.

— Ну, это мне подсказала одна очень милая девушка. Так что не могу засчитать это на свой счет.

— Ой. Да ты еще и скромный мальчик! — хихикнула она, но тут же продолжила серьезным тоном: — Слушай, а ты не хочешь, чтобы в беседе принял участие дедушка? Ему это будет тоже интересно, а тебе, может быть, и польза какая выйдет? Он ведь у нас шибко умный. Здесь все с ангелами якшается — тоже науку развивает.

Пошутила она или нет, но я знал, что мой дедушка был незаурядным человеком. Занимался он историей и, видимо, имел обо всем свое мнение, так как, по слухам, не сделал большого карьерного роста, не захотев подгонять исторические факты под тогдашние требования коммунистической пропаганды. Но вот насчет ангельской науки она меня ошарашила.

— Ты это серьезно?

— Насчет чего?

— Да что он наукой с ангелами занимается?

— А что тут такого? — как само собой разумеющееся переспросила Маша. Между делом она уже стала выглядеть где-то на сорок пять, так что обращение «бабушка» пришлось отставить окончательно.