— Да, — обрадованно клюнула девушка на подсунутую наживку и с облегчением выдала всю волнующую нас информацию, подвирая мне в унисон. — Прибор, видимо, сгорел. Я, когда пришла, смотрю, на Феде сеточка с железячками. Я его будить, а он ни живой ни мертвый. Ну, я сняла эту сеточку с приборчиком и положила в сторонку, чтобы не мешалась. А потом как поняла, что его не разбудить совсем, так сразу скорую и вызвала…

— А энцефалограмму у него не снимали?

— Энцефа… чего? — недоуменно спросила девушка.

— Да нет, это я так. Все в порядке. Мы его навестим и вас нахвалим, — облегченно закончил я свои завиральные перлы, и мы распрощались.

— Ну ты и врать! Сам могу, но чтобы так? У тебя ж талант пропадает, — смеялся Слава.

— А как же, на том и стоим!

— На чьем — том?

— Да бес знает, на чьем, главное, не на своем. Все, тайна сохранена, можно ехать в больницу.

— А может, надо было сказать, чтобы держала язык за зубами? — все еще немного сомневался Слава.

— Ну, друг, ты со своей Ташей далеко от жизни убрел. Где ж это видано, чтобы женщине такое говорили? Если хочешь, конечно, чтобы об этом знал весь мир, скажи ей, что это великая тайна, и все. Не пройдет и дня, как о твоей тайне будет знать половина подруг этой среднестатистической дамы. Нет, брат мой, женщине надо запудрить мозги скучной физико-технической дребеденью, и она, зевая, тут же забудет обо всем. Так что учись, хотя бы на моем примере!

— Э-э, да ты хвастун еще больший, чем врун, — заключил Славка.

— А то! — гордо поддакнул я.

Так, болтая, мы подъезжали к больнице. Приемное отделение скорой работало вовсю, и Слава, вооружившись белым халатом и какими-то корочками, просочился в спящее тело огромного городского больничного монстра, потихоньку в ночи переваривающего больных: кого — к выздоровлению, а кого — к нам, в астрал… Я ждал в машине, зевая и провожая взглядом «скорые», которые с завидной регулярностью подъезжали и отъезжали от приемного пандуса. Господи, сколько боли и страдания в этом мире! — грустно думалось, глядя на эту невеселую ночную жизнь. Через некоторое время Ярослав вынырнул из здания и подбежал к машине. Я, опять зевнув, спросил:

— Уж подумал: не решил ли ты там, у Федьки под бочком, прикорнуть?

— Завтра попробую его вытащить. Слава богу, ЭЭГ только в больнице поставили. Так что все тип-топ.

— Кстати, полезная проверка после длительного пользования лекарством и машинкой, причем в стационарных условиях.

Славка только махнул на меня рукой, как на законченного идиота:

— Ты что, забыл? Завтра к ангелам на свидание, а этот оболтус в больницу угодил.

— Да, ты прав. Я, как всегда, не подумал.

— Ты вообще редко думаешь. Если только врать не приспичит. Вот тогда-то и показываешь свой талант, — продолжал издеваться Славка, и, к сожалению, тут он был прав.

С враньем у меня почему-то всегда получалось лучше всего. Только не подумайте: я хороший. Просто по жизни так все время выходит.

На следующий день в три часа после обеда мы готовились к встрече с ангелом. Подготовка в основном состояла из выуживания Феди с больничной койки, откуда его никак не желали отпускать. Славе пришлось применить все свои профессиональные способности, чтобы убедить лечащего врача выписать приятеля на амбулаторное обследование в поликлинику под его личную ответственность. Зато теперь физику прописали больничный, и он несколько дней мог распоряжаться своим временем как угодно. Наконец, разобравшись с приятелем, мы собрались у меня. Я попытался прокачать ситуацию:

— Федь, ты общался со своей девушкой?..

— Все в полном порядке. Она даже не вспоминала о приборе, а я, понятное дело, не обострял положение. Медики тоже ничего не заподозрили, — успокаивал нас друг.

— В больнице тоже все анализы отличные. Иначе они его не выпустили бы, — подтвердил Слава.

— Ладно. Будем считать, что пронесло! С этого момента надо усилить контроль за такими ляпами. Сегодня выходим из моей квартиры. Кроме меня, единственный ключ от нее находится у родителей. Я им отзвонился, так что с той стороны эксцессов не будет. Для других — меня нет дома.

— Вот и хорошо. А что тут еще придумаешь? Не прятаться же по подвалам, — оправдываясь, бурчал Федя.

Мы по привычной для нас схеме вышли на изнанку и оттуда уже ко мне в астральный якорь. Я сосредоточился на ехидной зеленоглазой физиономии Буля и позвал его изо всех сил. В ответ сразу послышалось: «Чего орешь? Иду уже, иду!» — и на поляне появилась знакомая фигура, увенчанная лохматой головой.

— Привет! Молодцы, что прибыли. Рухнем прямо здесь? — И он сел, поджав ноги, на траву.