Отец Индиры Ганди Джавахарлал Неру принадлежал к клану самых высокородных и древних брахманов, члены которого считались кем-то вроде полубогов. В этом клане было принято заботиться о чистоте крови, сохраняя на протяжении четырех столетий тип внешности предков-ариев, пришедших в Индию из причерноморских степей и с Северного Кавказа.

Неру были знатны и богаты, британцы заигрывали с такими семьями. Отцу Неру – одному из организаторов Индийского национального конгресса – было присвоено дворянское звание, он стал «сэром Мотилалом». Джавахарлал Неру отказался от отцовского пути и с юности вступил в борьбу с колониализмом. До того как стать премьер-министром независимой Республики Индия, он провел в тюрьмах больше десяти лет.

Индира была его единственным ребенком, и Неру с детства готовил ее к роли политической преемницы. Уже в восемь лет она создала детский союз домашнего ткачества, в котором девочки ткали носовые платки и гандистские шапочки «топи». А с шестнадцати училась в народном университете Рабиндраната Тагора.

После этого Индира поступила в Оксфорд. Именно туда сидевший в это время в тюрьме Джавахарлал Неру написал ей двести писем-эссе, превращенных потом в книгу «Открытие Индии». В Оксфорде учился влюбленный в Индиру помощник Махатмы Ганди – Фероз Ганди.

Они вместе поехали в Париж, и там Фероз сделал предложение. Индира дала согласие, и ее мать перед смертью благословила этот брак. Но для Неру выбор дочери стал ударом потому, что Фероз Ганди был парсом, представителем презираемого сословия. В те времена не только брахманы, но и люди более низкой касты считали себя оскверненными даже поездкой в одном автобусе с парсом.

С религиозной точки зрения брак с парсом карается кармическим проклятием. Так что, когда стало известно о помолвке дочери брахмана с парией, поднялась волна возмущения. Семья даже получала угрозы физической расправы от фанатиков. Но Индира настаивала на своем, а Неру уговорил дать согласие на свадьбу однофамилец жениха, сам Махатма Ганди.

К моменту, когда у Индиры и Фероза Ганди появились два сына, Индия обрела независимость. Джавахарлал Неру сформировал первое национальное правительство, и ему понадобилась помощь дочери. Несмотря на протесты Фероза, Индира переехала в Дели и начала работать с отцом. Она стала советником премьер-министра, сопровождала его во всех поездках и участвовала в принятии всех решений.

Подобного стереотипа женского поведения Индия не видела, но Индиру Ганди мало заботило общественное мнение. Так же мало, как и слухи о многочисленных похождениях мужа. Она с головой погрузилась в политику, едва успевая общаться с детьми.

Неожиданная ранняя смерть Фероза от сердечного приступа стала для нее таким потрясением, что Индира Ганди на несколько месяцев отказалась от политической деятельности, закрыла двери дома и находилась в полном уединении. Тогда Индира Ганди не знала, что сын Санджай, которому она планировала передать со временем партию, вскоре погибнет при невыясненных обстоятельствах в авиакатастрофе.

Наследница заветов Махатмы Ганди, Индира Ганди вела аскетический образ жизни, но в ее дом привозили чемоданы денег на финансирование партии. Считается, что она не знала, что большая часть этих чемоданов прибывает из Кремля.

Индира Ганди сделала серьезную ставку на отношения с СССР. Это упростило конфликт с Пакистаном и укрепило экономику страны. Наша разведка запускала щупальца во все уголки страны, пытаясь влиять на прессу, полицию и кабинет министров, помогая Индире Ганди оставаться у власти.

Однако в 1977 году кремлевские чемоданы не помогли, и премьер-министром стал ее соперник Мораджи Десаи. Выборы были проиграны из-за непопулярной кампании «планирования семьи», которую затеяла Индира Ганди. Не вылезая из нищеты, народ отчаянно хотел плодиться и пришел на избирательные участки с плакатами «Индира ко хатао, индри ко бачао!» – «Прогони Индиру, сохрани мужскую силу!».

За три года без Индиры Ганди наплодилось много народу, но страна погрузилась в хаос и насилие. Индира Ганди вернулась в премьерское кресло, но отношения с СССР больше не складывались. Кто-то кому-то что-то не простил...

...В гостинице я собирала чемодан под всепоглощающее индийское кино по ста каналам и отложила в сумку экстремальный набор: лекарства, косметику, купленную на рынке хламиду против теплового удара и фляжку с виски. Потом помахала в окно нон-стопу сикхского храма, и в подкорке, переполненной религиозными святынями, снова всплыла тема сати.

Сохранились воспоминания очевидца сати 29 ноября 1835 года. Я пересказываю их в сокращенном варианте и современной лексике. В офис британского правительства в Бароде пришло уведомление о предстоящем сати близ большого моста. Представитель английского правительства Уилльямс немедленно пришел к вдове и безуспешно пытался отговорить ее.

В назначенный час процессия двинулась из дома усопшего. Возле моста было выбрано красивое место, где ручей вливается в реку. Вдова, державшая строгий пост несколько дней возле умирающего мужа, выглядела решительной и отстраненной. Очевидец с приятелем пошли вместе с процессией, которую возглавлял двенадцатилетний сын вдовы. Мальчик нес священный огонь в простом глиняном горшке, брахманы поддерживали его.