Что-то не нравится мне такой партизанский отряд с бойцами, бросающими в бою своих товарищей, а так же женщин и спасающих свою задницу. А может, я сгущаю краски? Ну ладно, будем посмотреть дальше.

Я быстро дохлебал холодную жижу и уже было собирался встать из-за стола, как в столовку вкатился пухлый паренек с щеками, как у хомяка и маленькими пронзительными глазками.

— Ты чтоль новенький? — крикнул он так звонко, что все присутствующие уставились на меня.

— Ну я.

— Тогда пошли прибарахляться.

— Пошли.

Через пятнадцать минут мы уже стояли посреди мешков, баулов и ящиков и Витя Хомяк подбирал мне снарягу. К моему разочарованию ни камуфляж, ни берцы, ни какая-либо другая радость страйкбольная радость мне не обломилась. Обломились: бэушная разгрузка, такой же подсумок и дырявый рюкзак десантный (РД), от которого я отказался.

— Мне бы обувку какую покрепче.

— А, этого говна навалом. — Хомяк толкнул дверь в соседнюю комнату. — Выбирай, а я пока покурю. Я вошел в помещение, перечеркнутое пыльной солнечной дорожкой, и застыл у порога. Весь пол был завален толстым слоем хаотично перемешанных между собой шмоток. Ничего нового, все явно с чужого плеча, и кое на чем, как мне показалось, были бурые пятна крови. Валялись здесь и кеды и кроссовки всех размеров, но я ничего брать не стал. Почувствовал себя по-настоящему плохо. Кажется, стало доходить, куда я попал.

Врачей я терпеть не мог с детства, а тут еще этот местный доктор Менгеле предложил мне в качестве наркоза на выбор чистый или разбавленный спирт. Я вздохнул и выбрал разбавленный. Пил с отвращением, как лекарство, чем вызвал полное непонимание публики, собравшейся поглазеть на экзекуцию.

На самом деле все прошло намного менее болезненно, чем я ожидал. Док извлек из моего плеча этот долбанный микрочип быстрее того травматолога, что выковыривал из коленки клеща, что я словил в походе, когда мне было пятнадцать лет. Я в общем-то и опьянеть не успел. Только зря травился.

— Теперь ты полноценный боец. — На лице Арбата невозможно было прочитать рад он этому обстоятельству или нет, как и невозможно было вытрясти из него, когда я пойду на свое первое дело. Но на нет и суда нет. Подождем.

Меня разбудили пинком в бок. Кому такое понравится? Вот и я уже было собрался встать и навалять гаду, (тем более, что это был Огурец) как он ошарашил меня сходу:

— Вставай, хватит дрыхнуть, партизанить пошли.

— В смысле?

— Через пятнадцать минут выезжаем, в смысле. Набег у нас на склады. О! Понял?

Понял. Отчего же не понять.

Я с трудом встал и начал собираться. Спросонья соображалось туго, да и мое разбитое вдрызг тельце сопротивлялось, как могло.

Весь вчерашний день я провалялся на тряпках, служивших мне постелью. После марш-броска, что пришлось совершить накануне, тело болело во всех мыслимых местах. Получился в каком-то смысле выходной. Только ел, да спал, но долго, как оказалось, прохлаждаться здесь мне никто давать не собирался.

На площадке возле бывшего ДК тентованный ЗИЛ с работающим движком принимал в свой кузов первых партизан, но часть вооруженного народа садилось в мерсовский микроавтобус. Он первым и сорвался с места.

Слава Богу, ехали недолго, потому что грузовик не был предназначен для перевозки людей, сидеть на корточках долго лично я бы не смог, а ходить потом неделю с отбитой синей задницей в мои планы не входило.

Перемахнув через борт, успел заметить наш микроавтобус, притаившийся в тупике, возле начала высокого бетонного складского забора. Ехавшие в 'мерсе' уже проникли на территорию, и сейчас открывали массивные железные ворота. Среди них невозможно было не заметить двухметровую фигуру Саньчика. Остальная гоп-компания тоже принимала участие в спецоперации, больше похожей на банальный налет.

Вон Огурец крутится под ногами у мужиков, закидывающих коробки с макаронами в ЗИЛ, который подогнали к вскрытому ангару. Тихоня прогрохотал по крыше этого циклопического сооружения и занял позицию. Поп тоже в погрузке трофеев не участвовал, Он стоял у ворот и, положив руки на автомат.

Мне тоже не хотелось таскать коробки с консервами в две газели, которые подъехали позже, поэтому взял, да назначил сам себя в дозорные. Именно мне первому и удалось засечь колонну из разномастных машин, о чем я тут же и сообщил невозмутимо покуривавшему рядом Арбату.

Первой там шел черный 'Лэнд Ровер', за ним пылил короткий, пузатый автобус, лишенный стекол, и еще пара легковушек. Грузовик у них был всего один, в самом конце.

Арбат весь сразу как-то подобрался. От былой вальяжности не осталось и следа. Он что-то буркнул в рацию, и тут же над моей головой, будто щелчок хлыста, раздался выстрел. Автобус завилял и завалился на бок. Его еще немного протащило по асфальту, а на складе, тем временем, весь свободный от погрузки народ рассредоточился вдоль забора, с внешней его стороны.