Я с трудом забрался вовнутрь. Оставшихся сил хватило лишь на то, чтобы закрыть дверцы, разорвать несколько упаковок и зарыться в мягком китайском барахле.

"Проблемы индейцев" Штепу совершенно не волновали, но, работая в паре с вновь прибывшим дознавателем, ему, то и дело приходилось общаться с аборигенами.

Санкат Салифу хоть и не бывал раньше в зонах миротворческих операций, мужик, сам по себе, тертый, оттарабанил в брюссельской полиции не один десяток лет, и подход к населению имел. Знал, как добрым словом, угрозой и обещанием добиться своего. Только Олесю от этого не легче. Достало уже выслушивать лопочущих всякую фигню бестолковых теток и ждать, когда какой-нибудь хитрый мужичок устанет делать вид, что ничего не понимает и разродится, наконец, ответом, интересующим командира Штепы.

Но сюсюкались так далеко не со всеми. Только с теми, с кем миротворческая администрация и дальше собиралась плодотворно сотрудничать. С остальными действовали по-иному. Нет, иголки под ногти им никто не загонял, почки не отбивал и глаза раскаленным свинцом не заливал. Спецы из военной разведки за три последних десятилетия бесконечных миротворческих операций разработали не одну методичку по гуманным пыткам, от которых у арестантов на теле не оставалось следов, но при этом они иногда сходили с ума.

Штепа и сам уже немного видел, как это делают, а уж слышал достаточно, чтобы впечатлиться. Но это ведь не такая большая цена за наведение порядка в этой стране? Эти русские поступают друг с другом гораздо хуже.

Вот, к примеру после очередного подрыва броневика миротворческого патруля оцепили квартал и взяли нескольких подозрительных гражданских. Для того, чтобы расколоть самых несговорчивых, их раздевают до трусов и помещают в холодные одиночные камеры. Холод, голод и жажда быстро развязывают им языки. Некоторых вообще раздевают догола и в таком виде водят на допросы. Нет ничего более беззащитного, чем голый человек.

Если повстанец и дальше упрямится, его ставят на колени и заставляют находиться в такой позе часами. Если подследственный при этом взбрыкивает и не желает подчиняться, то… Нет, его не бьют. Его ставят на табуретку и дают в руки оголенные провода, чтобы держал их на вытянутых руках. Такие же провода закрепляют на щиколотках. При этом повстанцу сообщают, что если он разожмет пальцы, замкнется некий контакт, и его тряхнет током. Попробуй постой часов восемь в таком положении! А потом сразу на допрос.

С одним парнем, в квартире которого нашли автомат, рацию и несколько пачек листовок с призывами к сопротивлению военной администрации, немного перестарались. Ему завели руки за спину и привязали к оконной решетке в камере. Когда человека просто подвешивают за связанные за спиной руки, это называется "палестинской виселицей". Тут получилось почти тоже самое. Когда парень стоял, все было нормально, но о нем в суете забыли, и он устал стоять и повис. У бедняги оказались вывихнуты оба плечевых сустава.

Но не ко всем применяли такие методы воздействия. Когда Олесь первый раз приехал в здание, где расположилась военная разведка, встретил одного типа, которого как раз вели на допрос. Что самое интересное, его-то как раз и не допрашивали. Уже целую неделю просто водили к дознавателю, и тот часа два молча занимался своими бумажными делами. Конвоиры и надзиратели тоже не издавали ни звука.

Капрал Белковски сказал Штепе, что на десятый день на этого типа нападет такая болтливость, что он расскажет все, что знает сам.

Первый допрос Олеся ничем особенным не выделялся. Повстанец, измученный бессонными ночами, что ему устроили в местном карцере, рассказал, какие именно мосты он собирался взорвать. У него дома нашли несколько кило взрывчатки, и хоть он настаивал сначала, что хранил ее, чтобы глушить рыбу, на этом допросе во всем сознался.

Вот следующий клиент им с Салифу достался упрямый. Его задержали-то просто для выяснения личности, так как этот идиот зачем-то выковырнул из своего плеча микрочип. В последнее время такие странные типы стали встречаться все чаще. Их обычно отправляли до идентификации в лагерь для перемещенных лиц. Потом регистрировали и, снабдив новым биометрическим микрочипом, отпускали. Часто эти плохо организованные люди сами изъявляли желание отправиться в трудовые лагеря. Там им наверняка было лучше, чем в полупустом городе.

А вот этот тип чем-то заинтересовал англичан из военной разведки. И чем больше он молчал, тем больше интересовал.

И стандартные, и расширенные методы допроса ничего не давали. Подследственного не брали ни холод, ни жара, ни бессонные ночи. Он провел восемь часов запертым в одном из металлических шкафчиков, что в советское время стояли в любой заводской раздевалке. Их специально притащили сюда и использовали, когда не хватало людей, чтобы следить за теми, кто стоит на коленях, или на одной ноге, или, например, держит на вытянутых руках бутылки с водой. Ну, и, конечно, сюда засовывали отморозков вроде этого.