Когда мы подошли к землянке Чуи, уже совсем рассвело. Не знаю почему, но я ощутил невольную радость при виде этого аляповатого сооружения. Особенно радовался Чуи – едва мы спустились вниз, он начал хозяйничать, беспрерывно болтая о всякой ерунде. Зажег огонь – если уместно так говорить об этом колдовском процессе, – поставил греться чайник с отваром. Мою кружку с недопитым давеча отваром отобрал, заявив, что отвар пьют только горячим, иначе это помет койвов, а не отвар. Кто такие койвы, он не пояснил, а я предпочел не уточнять, наслаждаясь теплом и непривычным уютом этого места.

А потом начался пир. Стульев на всех не хватило, пришлось подтащить стол к кровати, на ней устроились Ив и счастливая Алина. В качестве угощения Чуи выставил не только местные деликатесы, но и до боли знакомую мне банку с медом. Немного подумав, фарках махнул рукой и с возгласом «эх, гляка…» вытащил баночку сгущенки.

– Вот, – сказал Чуи, отодвинув к краю стола кастрюлю с какими-то дымящимися клубнями и поставив на ее место сгущенку. – Он знает, как называется. – Фарках ткнул в меня пальцем.

– Это сгущенное молоко, – ответил я. – Тут даже написано. А это мед.

– Чуи не читает, – пожал плечами фарках. – Чуи ест.

– Скажи лучше, что Чуи не умеет читать, – усмехнулась Алина, беря банку в руки. – Деда, здесь не по-нашему.

– У гасклитов другая письменность, – пояснил Ив. – Другие буквицы.

– Буквы, – поправил я. – А у вас разве не так?

– Немножко по-другому. Если когда-нибудь попадешь к нам, увидишь.

– А язык? Почему тогда один и тот же язык?

– Потому что все наши миры связаны, – ответил Ив. – Когда-то, очень давно, здесь жили одни фаркахи…

– Мы и сейчас здесь живем, – вставил Чуи.

– Да, Чуи… А потом из вашего мира сюда стали попадать люди. Они приносили свой язык, свою культуру. Участкам вашего мира примерно соответствуют участки этого, поэтому и границы распространения языков в вашем и нашем мирах в основном совпадают. Правда, были войны, многое перемешалось, но в целом это сохраняется и сейчас.

– Тогда почему здесь нас так не любят? – спросил я.

– Предрассудки. Людям всегда надо кого-то винить в своих бедах.

В этом он был прав – кивнув, я с невольной улыбкой взглянул на Алину. Девушка пыталась открыть банку, с этим у нее возникли явные проблемы.

– Как она открывается? – Алина ногтями подцепила краешек банки, затем вскрикнула и сунула палец в рот.

– Черт… – сказала она, вынув палец изо рта и рассматривая ноготь. – Забыла, что сломала.

– Не поминай нечистого, – строго сказал Альварос.

– Дай сюда. – Чуи отобрал у Алины сгущенку, взял со стола короткий кривой нож и в два счета открыл банку. – Так-то вот, – гордо произнес он и облизнул нож.

– Вкусно? – Алина взяла банку, осторожно зачерпнула ложкой содержимое, недоверчиво понюхала.

– Ты не нюхай – ешь… – Чуи подтолкнул к ней кружку с отваром.

– Да, вкусно, – сказала Алина, распробовав молоко. – Только сладкое сильно.

– Его на хлеб мажут, – пояснил я. – Или в чай добавляют. В отвар, то есть. Так же и мед. – Я взял банку с медом, снял крышку. – Пчелы-то у вас есть?

– Пчелы? – переспросила Алина, с готовностью пробуя мед. – Нет, пчелов у нас нет. Вкусно, только тоже сладко. У вас что, все такое?

– Нет, конечно. Это так, сладости.

– Поняла, – кивнула Алина и, следуя примеру Чуи, облизала ложку. – Это как у нас глутики.

– А это что? – пришла моя пора задать вопрос.

– Ты еще не пробовал? Чуи, у тебя есть?

– У Чуи все есть, – важно ответил фарках.

Встав с табурета, он открыл комод, долго рылся в нем, развязывая разные мешочки и узелки, потом нашел-таки пару странного вида коричневых корочек, напоминающих слегка подгнившие финики. Сдув с них крошки, торжественно вручил мне.

– Отличные глутики, вкусные.

– Чуи, они же засохли! – возмутилась Алина.

– А отвар на что? – хмыкнул Чуи. – Размокнут.

Не могу сказать, что я горел желанием отведать эти подозрительные деликатесы – а куда денешься? Размочив одну сморщенную корочку, я выудил ее ложкой и осторожно надкусил, затем медленно разжевал откушенный кусочек, прислушиваясь к своим ощущениям. Вкус был довольно странным, чем-то напоминавшим сушеные абрикосы, но с явным грибным оттенком. Осмелев, я съел оставшийся кусочек, это и в самом деле оказалось довольно вкусно, разве что мешали попадающиеся в мякоти твердые прожилки.