Вовка коснулся языком ее груди, и сосок затвердел, приподнялся и таинственным, непонятным для Маши образом заставил ее отчаянно вздрогнуть, перебросив желание в самый низ живота, где внезапно ожила мучительная странная боль...

– У тебя грудь, как у девочки... Ты не кормила?

– У меня не было молока...

– Она меня любит... Точно...
– пробормотал Вовка, лаская языком правую грудь.
– Смотри, как она меня любит... Не то что ты... И вторая тоже... А тебе все равно...

Он начал ласкать левый сосок, и у Машки вырвался стон.

– Мне больно... Вот здесь...

Она прижала пальцы к низу живота.

Вовка осторожно отвел их, поцеловал, а потом прикоснулся языком к тому месту, где ныло, тянуло, разрывалось на части...

– Мне тоже...
– невнятно прошептал он.
– Потому что нельзя столько держать себя в рамочках... Это вредно... Когда желание становится законом... Нельзя прожить всю жизнь под контролем своей воли и власти... Есть еще другие законы... Правильные или неправильные, но диктующие иные слова и движения...

Володя прижал Машу к себе, стиснул слишком сильно и грубовато, но почему-то именно так было нужно, и никак иначе...

Мама, ты помнишь: "Только рядом с ним я чувствовала себя настоящей женщиной..."

Он легко, свободно, без всяких усилий поворачивал ее, вертел в руках, словно послушную куклу, игрушку без всякого веса и длины. Так никогда не удавалось накаченному Закалюкину.

Маня задохнулась одновременно от безумия своего страшного поступка и отчаянного, никогда прежде не испытанного желания... Ему было невозможно, нельзя сопротивляться, поскольку тогда будет плохо... Почему и что будет плохо - Маша не понимала. В памяти вдруг забили тревогу слова покойного Зотова... Грехи наши тяжкие... Грехи...

И она провалилась в свои собственные, новые для нее ощущения, словно девочка, впервые попавшая в постель к мужчине...

12

Они несколько раз замирали, затихали, отодвигались друг от друга... И снова - Маша давно сбилась со счета - возвращались к самому началу, к исходной точке, чтобы опять рвануться от нуля... Казалось, так будет длиться вечно, потому что совершенно непонятно, на сколько у них хватит сил. Подремав несколько минут, Володя вновь осторожно касался Машкиной груди и бормотал свое излюбленное:

– А ты любишь Вовку меньше, чем она... Смотри, как она меня любит...

И они заново, в который раз, прилипали друг к другу.

– Еще...
– неожиданно вырвалось у Маши.

Она смешалась, испугалась своих темных желаний и закусила губу. Хорошо, что темно...

Вовка приподнял лохматую темную голову.

– Дай мне минут несколько, длиннушка...
– прошептал он.
– И я вернусь... А пока можешь меня погладить... Это не возбраняется... "Мы все начнем сначала, любимый мой... Итак..."

Солнце ударило в глаза слишком неожиданно и резко.

Маша крепко зажмурилась и отвернулась лицом к стене. И вдруг со страхом вспомнила, где и с кем она находится и что произошло этой ночью...

Маня стремительно повернулась: Вовка стоял у окна, раздвинув шторы, и безмятежно любовался ярким назойливо-синим днем.

– Не люблю никуда и никогда спешить, - сказал он, не поворачиваясь.
– В принципе жизнь, а любовь особенно, требует настоящего осмысления и глубокого постижения. Иначе эмоции захлестывают и в какой-то нехороший момент стирают тебя в порошок. Если, конечно, они имеются в наличии. А моя половина всегда живет под одним и тем же девизом: давай сделаем это по-быстрому. Да не только это, вообще все: покупки на рынке, уборка квартиры, занятия с ребенком...

– Ты знаешь, - удивленно сказала Маша, - твоя жена удивительно напоминает моего бывшего мужа: он чересчур деловой и занятой, чтобы тратить много времени на такие пустяки, как...

Маня покраснела, стушевалась и замолчала. Вовка повернулся и взглянул на нее.

– Тогда неплохо бы их познакомить, - серьезно сказал он.
– А вдруг они подойдут друг другу на всю оставшуюся жизнь? Это и будет решением вопроса.

Маня смутилась еще больше.

– Я давно понял нелепость утверждения о притяжении разных полюсов. Жить вместе могут только похожие, близкие по настроению люди, с одними и теми же вкусами, подходящими увлечениями и взглядами на мир. Во всяком случае, у меня это именно так, а не иначе. А у тебя?

Маша пожала плечами.

– Я не задумывалась об этом... Да и потом...
– Она снова смешалась.
– У меня просто не было поводов сравнивать и анализировать...

Вовка усмехнулся и сел с ней рядом на кровать.

– Ты, кажется, выпала из обоймы? Из своего привычного содержания и ритма... Тебе понравилось? По-моему, получилось хорошо... Даже очень...

Ну и самомнение у Любимова...

Маша посмотрела в стену. Какие у них мерзкие обои... Наверное, тоже второпях выбирала его жена...