Понимаешь ли, знаешь ли, помнишь ли... Три глагола плюс частица... И целая жизнь позади...

– Я... не к тебе...
– шепотом уточнила Маша, чувствуя, как щеки загорелись костром.

– Ну да!
– усмехнулся он.
– Якобы к моему отцу... К нашему общему любимому папеньке... Предположим... Наши знания ничего не меняют! Иногда мне даже кажется, что было бы лучше, если бы их стало поменьше... Странная парадоксальная и антинаучная мысль... Ты помнишь? Прямая слишком часто - далеко не самое кратчайшее расстояние между двумя точками! Гораздо чаще нас соединяют жуткие и страшные зигзаги. Жизнь такая большая и сложная, что в ней бывает все. Длиннушка, а ведь твои ноги мы так и не измерили! Прямо какой-то рок.
– Вовка ласково ткнулся носом в ее волосы. - Мышонок... Я улетаю завтра днем... Сегодня вечером позвоню... А потом буду звонить из прекрасной столицы Англии...

Он улыбнулся, выпустил Машу из рук и шагнул к поезду. Но потом неожиданно обернулся и хитро промурлыкал:

Позову я голубя,

Позову я сизого...

Пошлю дролечке письмо,

И мы начнем все сызнова...

– Держись крепко на ногах, длиннушка! Я приеду, и мы обязательно их, наконец, вымеряем! Там не меньше метра двадцати пяти! Неужели ты еще до сих пор растешь? Привет американцу!

Он махнул рукой, засмеялся и вошел в вагон. Подходивший встречный поезд почти заглушил его слова.

Маша вышла из метро на Сухаревке и остановилась. Ей показалось, что дороги под ногами нет. Есть лишь изодранное в клочки, зажатое со всех сторон жесткой линией горизонта холодное небо над головой. Сырой ветер принес вдруг откуда-то смех. Наверное, смеялись рядом, и Маша оглянулась, но прохожие шагали далеко. Значит, смеялись земля, небо, ветер, хохотало огромное пространство вокруг нее. Смеялось над ней. И Маша торопливо бросилась домой.

Инна Иванна увидела ее и побледнела. Масяпка, родненькая!..

– Не волнуйся, мама! Все в порядке!
– заверила Маня.
– Мужиков более чем достаточно. А женихи так просто одолели! Вот приехала к тебе от них отдохнуть. Антошка в школе?

Инна Иванна судорожно кивнула и торопливо стала собирать на стол.

– Мне никто не звонил?
– спросила Маша, прогуливаясь по гостиной и бесцельно перекладывая вещи с места на место.

– Неужели еще кто-то должен тебе звонить?
– испугалась мать.
– Это какой-то ужас! Скажи, что и кому мне отвечать в случае чего! Звонил отец... Спрашивал о тебе...

– Который?
– весело справилась Маша.

Инна Иванна возмутилась.

– Ты бы поимела совесть! Павел тебя вырастил...

– Да ладно!
– махнула рукой Маша.
– Я прекрасно знаю, кто меня вырастил. Вот только никак не могу догадаться, почему и зачем. А у тебя есть водка или коньяк? Если нет, я могу сбегать! Тут недалеко. Давай напьемся! Ты как себя чувствуешь?

Мать села, сжав в руках кухонное полотенце. Масяпка, родненькая!..

– Хуже, чем вчера, но лучше, чем завтра...У меня давление, ты же знаешь...
– прошептала она.
– Если только немножко, за компанию...

Они сели напротив друг друга, поставив посередине стола бутылку коньяка.

– Как давно мы не сидели с тобой вдвоем, вот так, без мужчин и детей...
– пробормотала Инна Иванна.

Маша повертела в руках вилку.

– Мама, расскажи мне об отце... О настоящем.

Мать растерялась.

– Зачем тебе это? С тех пор прошло столько лет...

Маня хмыкнула.

– Это лишнее и ненужное напоминание о твоем и моем возрасте. И все-таки... Что он за человек? Почему вы с ним не поженились? Разве он любил жену?.. И... сына?..

Последнее слово далось ей с большим трудом.

Инна Иванна быстро и внимательно взглянула на нее.

– Плохо, когда совершают ошибки... Но это неизбежность... Куда хуже, когда повторяют чужие...

– Но, видишь ли, - возразила Маша, - в нашем случае это тоже неизбежность: дочери очень часто повторяют материнскую судьбу. В отличие от сыновей. Есть известная статистика. И в ней зарыт какой-то глубокий определенный смысл...

– Абсолютно никакого!
– заявила Инна Иванна.
– Полная бессмыслица! Подумай сама: какой толк может быть в повторении?

– Ну, как же...
– протянула Мася.
– Повтор - художественный прием, средство выразительности!

– Да? Мыслюха!
– иронически прищурилась мать.
– И что же оно выражает?

– Любовь...
– пробормотала Маша.
– Оно всегда выражает одно и то же: любовь... Разве непонятно?

Инна Иванна смутилась. Маня встала.

– Я позвоню... Извини, это две минуты...

Бройберг взял трубку мгновенно.

– Мария!
– радостно сказал он.
– Ну, наконец-то! А ведь я ждал твоего звонка...