Маня пока жила на Сухаревке. Телефон здесь часто был выключен, а когда работал, подходила к нему только хорошо обученная и строго накаченная Инна Иванна.

– Маши нет!
– отвечала она всякий раз Лондону.
– Я не знаю, когда она будет... Да, я передам...

На работе Маше удалось договориться о внеочередном маленьком отпуске. И хотя директор с лицом вора долго не сдавался и согласился на это с большим трудом, теперь Маня сидела дома и с нетерпением ждала Ленькиных решений и помощи.

Бертил позвонил ей в день отъезда. Маша хорошо помнила эту дату... Жених назвал ее в первую их встречу в Москве.

Инна Иванна с удивлением повертела в руках трубку.

– Молчат... Дышат и молчат... Это, наверное, тебя... Ты подойдешь? А вдруг это...

Маша взяла трубку.

– Берт...
– сказала она, - прости меня, Берт... Если хочешь, напиши мне... Хотя я не знаю зачем... Я очень виновата перед тобой... Для чего я все это затеяла? Мне не нужно было слушать твоего друга Джона Лоуренса... Но он так меня упрашивал... Скажи мне хотя бы слово!.. Ну хоть попрощайся со мной... Хочешь, я приеду тебя проводить? Ты где сейчас, у Татьяны? Почему ты молчишь, Берт?!..

Телефон забубнил короткими гудками. Мать не поднимала головы, а потом с трудом проронила:

– Все-таки зря ты с ним не уехала...

– Я взрослый и свободный человек в свободной стране!
– заявила Маша.

Инна Иванна взглянула на нее иронически.

– Свободный? Только в выборе рабства по своему вкусу. У женщин это всегда именно так и не иначе. Что ты собираешься делать дальше?

Маша пожала плечами.

20

Верный помощник и "связист" Бройберг не подвел и свое обещание сдержал. Уже через неделю Маша переехала и поселилась на неопределенное время у Леночки. Это было очень удобно: Университетский рядом, можно изредка забегать проведывать квартиру и заодно ее прибирать.

Выдрессированные и накрученные Инна Иванна и Антон продолжали отвечать привычное:

– Маши (или мамы) нет! Я не знаю, когда она будет... Да, я передам...

Еще через неделю Бройберг подыскал для Мани какую-то дохлую, но пока выживающую корпоративную газетенку.

Жизнь у Леночки оказалась на удивление неплохой. В трехкомнатной квартире, где, кроме Лены, жил ее сильно пьющий отец, слесарь в ДЕЗе, Маше отвели самую большую светлую комнату. Леночка старалась убирать квартиру как можно чище и чаще, постоянно справлялась у Мани, как ей здесь нравится и не нужно ли чего, и смотрела робкими обожающими глазами. Похоже, что свое преклонение Бройбергом она целиком перенесла на свою постоялицу.

Леночка работала продавщицей в "Седьмом континенте". Леонид, явившись туда как-то за покупками к жене своего приятеля, сначала кадрился именно к ней, но потом увидел глазастую Лену, сомлел и переметнулся...

Ему сразу понравилась эта крошечка.

– Глянулась?
– спросила догадливая жена приятеля и Леночкина подруга.
– Рвешься жарко ухлестывать? Но я тебе не советую...

Подруги никогда ничего хорошего еще не присоветовали. От них этого никто и не ждет. Поэтому Леонид ничуть не удивился, воспринял все как должное, хотя на всякий случай полюбопытствовал:

– Почему?

Правда, не задай он этого вопроса, на него все равно бы вылился бурный поток женской доброжелательности и неудержимого красноречия.

Жена приятеля долго, ярко и красочно объясняла, что Ленка - стерва, что она вечно прибедняется, улыбка - это ее способ очаровывать, а так - и зубы ни к черту, и волосы никуда, и фигура...Ты видел ее грудь?

Бройберг изумленно пробормотал что-то невразумительное. До груди в натуральную величину он еще добраться не успел...

Тощенькая такая и висит, неужели он не заметил? Мужик ее бросил, но она врет, будто выгнала сама.

Пожалуй, это уже переходило все границы допустимого.

А жена приятеля неожиданно вдруг закончила:

– Дать тебе ее телефон? Она вообще-то баба неплохая, но в ней нет ничего особенного. Странный у тебя все-таки вкус...

Как будто он искал что-нибудь особенное... Но женщины всегда отлично знают, что нужно мужчинам.

– Только будь с ней поосторожнее... Она хитренькая.

Бройберг чуть-чуть насторожился, быстро все забыл и увлекся в очередной раз.

Вот эта хитренькая Леночка сейчас и приняла с готовностью Машу.

Что там Бройберг наплел и объяснил своей новой даме сердца, Маша не знала. Да и какая разница?

Она приходила вечером с работы, падала по примеру своего несостоявшегося жениха на тахту и замирала. Осторожно входила Леночка.

– Маша, вам ничего не нужно?

– Давай перейдем на "ты"!
– предложила Маня.

Леночка просияла.

– Давай!
– радостно согласилась она.
– А тебе не мешает папа?

Слесарь Маше нисколько не мешал. Он был такой же тихий, как его дочь, напиваясь, безмолвно скрывался у себя в комнате и спал до утра, а утром ни свет ни заря уходил на работу. Казалось, в его лексиконе осталось всего две фразы, запомнить которые не составляло большого труда: "Кра,ны не текут?" и "Пускай деньги плотют!" Именно их он упорно твердил, частенько неровно шагая вечерами по коридору.