Копьеносцам, наконец, удалось поставить Сабана и Льюэдда на ноги, и в этот момент первые стрелы сверкнули в отблесках огней. Человек упал рядом, древко темнело у него в горле. Сабан вырвал свой локоть, услышал, как испустил дух его захватчик, и, вывернувшись, освободился. Прилетели новые стрелы и Сабан упал на землю, обхватив Леира обеими руками. Ему был слышен только рёв пламени, но он видел стрелы, хлещущие при свете огня. Льюэдд тоже освободился, его стражник был сражён одной из стрел. Копьеносцев Ленгара сильно замедлял выпитый ими хмельной напиток, и они всё ещё не увидели нападавших, которые спустились с гребня вала в тень, откуда теперь выпускали стрелу за стрелой. Кремневые наконечники вонзались в плоть. Некоторые попали в хижины, а несколько бесцельно сгорели в огне.

Сабан потянул Льюэдда.

— Пойдём! — он поднял Леира и побежал к Орэнне, которая всё ещё не осознавала опасности. Пьяные воины Ленгара только сейчас поняли, что на них напали, но всё ещё не могли определить, откуда она исходит. Сабан добрался до Орэнны, но один из её стражей увидел его и двинулся наперерез, открыв рот, чтобы закричать и предупредить Ленгара. Стрела с силой вонзилась прямо в его горло. Он отшатнулся назад, задыхаясь, кровь хлынула по его бороде, а потом он упал на землю. Ленгар всё равно обернулся, и Сабан ударил его своей свободной рукой. Это был отчаянный исступленный удар, но он ударил Ленгара, сбив того с ног. Сабан охватил Орэнну своей ушибленной рукой и потащил её в тень между хижинами, где кричали женщины и выли собаки.

— Бежим! — кричал ей Сабан. — Бежим!

Но бежать было некуда. Враги пересекли северную часть вала, и уже были возле дубильных ям, а их стрелы вонзались в соломенные крыши недалеко от Сабана, который, обезумев, повернул к хижине Галета. Он протолкнул внутрь Орэнну и Лэллик, потом Леира, а после этого пронырнул сам.

— Оружие! — сказал он Галету, который отказывался поверить в происходящее.

Он взял старое копьё Галета, большое тяжёлое копьё, и дал Льюэдду другое.

Снаружи раздавались крики. Копьеносец пробежал мимо, когда Сабан выдвинулся на лунный свет. Никто не обращал на него внимания. Он и Льюэдд были просто двумя копьеносцами в этой безумной ночи, где горстка людей пыталась потушить множество небольших огней, которые загорались на соломенных крышах хижин, куда горящую солому сдувало с пиршественного зала. Но большинство из испуганной и пьяной толпы выискивали врагов, и когда воины Рэтэррина обнаружили лучников и побежали к ним, эти атакующие отступили назад через гребень вала и исчезли в темноте.

— Кто они? — прокричал Льюэдд Сабану.

— Каталло? — предположил Сабан. Он не мог подумать на других врагов, но предположил, что Раллин, зная, что на него нападут на следующий день, послал своих стрелков в ночи, чтобы уязвить и унизить людей Ленгара.

Лучники исчезли. Они появились, они ранили и убивали, а теперь исчезли, но паника не утихала. Некоторые из воинов Рэтэррина напали на людей Друинны, ошибочно приняв их за врагов, воины Друинны давали отпор, а Ленгар ходил между ними, приказывая прекратить. Сабан крался за ним.

Борьба медленно затихала. Мужчины и женщины сбивали огонь с горящих соломенных крыш плащами и шкурами, или стаскивали горящую солому вниз с крыш своих хижин. Раненые ползали или лежали, истекая кровью. Двенадцать столбов храма стояли обугленные и дымящие над горячим красным огнём, который всё ещё охватывал пиршественный зал. Ленгар разнял двух дерущихся воинов, затем обернулся, когда один из столбов храма упал, рассыпав яркие искры над селением, и в этом синевато-багровом свете он увидел Сабана и разглядел копьё в руке своего брата. Он улыбнулся.

— Ты хочешь стать вождём, маленький братец? Ты хочешь убить меня?

— Позволь мне убить его, — мстительно сказал Льюэдд. — Позволь мне!

— Нет! — Сабан оттолкнул Льюэдда в сторону и шагнул вперёд.

Ленгар отбросил в сторону копьё и вытащил свой меч. Он выглядел скучающим, как будто такое случайное дело, как убийство Сабана, было ничего не стоящим занятием. Сабану нужно было остерегаться самоуверенности своего брата, но он был слишком взбешён, чтобы осторожничать. Он просто хотел убить своего брата, и Ленгар понял это, так же, как он понял, что ярость Сабана сделает его неловким и его легко будет убить.

— Давай, маленький братец, — дразнил он Сабана.

Сабан поднял копьё, глубоко вдохнул и приготовился нанести яростный удар, подкреплённый гневом, но в этот момент раздался крик, и кто-то указал в сторону южного входа в селение, и оба и Сабан и Ленгар повернулись в ту сторону. И оба замерли с открытыми ртами. И оба мгновенно забыли о своей ссоре.

Потому что во мраке ночи шёл мертвец.