— Что? — спросил Сабан.

Орэнна подарила ему одну из своих нежных улыбок.

— Сейчас вечер, — тихо сказала она, — а ведь чары Лаханны не действуют при солнце, так ведь?

Она знала, что Ленгар раздавил амулет Дирэввин, и скривилась, когда услышала об этом.

— Тем хуже для него, — тогда сказала она. А сейчас она пыталась ободрить Сабана. — Он бросил вызов богам, а боги не любят, когда ими пренебрегают.

— Вытащите её наружу! — закричал Скатэл, нетерпеливый от задержки, и Карган, предводитель копьеносцев Керевала, кивнул своим ближайшим соратникам.

— Оставьте её! — приказал Керевал.

Орэнна всё ещё смотрела в лицо Сабану.

— Всё будет хорошо, — сказала она, и направилась к выходу с Лэллик на руках. Льюэдд подхватил на руки Леира. А Сабан рванулся за Орэнной и схватил её за руку, попытавшись потянуть её обратно. — Ты не сможешь остановить меня сейчас, — сказала она, вырываясь от него.

— Я скорее убью тебя, чем отдам ему, — сказал Сабан. Он никогда не мог простить себе судьбу Дирэввин, а теперь он должен был позволить Орэнне отправиться в постель к своему брату?

— Эрэк желает, чтобы я была там, — сказала Орэнна.

— Эрэк хочет насилия над тобой? — прокричал Сабан.

— Я доверяю Эрэку, — спокойно произнесла Орэнна. — Разве вся моя жизнь не его подарок? Разве может случиться что-то плохое? Надо мной не будет насилия. Эрэк не допустит этого.

Керевал порывался остановить их, но вождю было нечего сказать. Ему нравились и Сабан, и Орэнна, но его племя принесло многочисленные жертвы, чтобы получить своё золото обратно, а теперь добавляется ещё одна жертва. Ему хотелось сказать, что ему очень жаль, но слова не шли с его языка, и он просто отвернулся. «Скатэл прав, — подумал вождь. — Орэнна всегда была предназначена, чтобы умереть для Эрэка, и она получила годы жизни после спасения в Храме Моря, так вероятно нет ничего такого ужасного, как кажется. Намерение бога было скрыто, даже загадочно, но теперь оно стало ясным. Рок неумолим».

В пиршественном зале стояла тишина, когда Орэнна приподняла занавес. Она нырнула под него, а Льюэдд с Сабаном последовали за ней в ночь, и увидели Ленгара, ожидающего в нескольких шагах. По бокам от него стояли его увешанные бронзой воины, которые окружали пиршественный зал с копьями и луками в руках. У некоторых в руках были факелы, освещавшие безлунную темноту. Они пьяно насмехались над Сабаном, который посмотрел на небо.

— Луны нет! — сказал Сабан.

— Всё будет хорошо, — спокойно сказала Орэнна. — Я знаю. Эрэк не оставит меня.

— Веди её ко мне, — сказал Ленгар.

Сабан колебался, а Орэнна двинулась вперёд, и спокойно пошла к высокой фигуре Ленгара, чьё лицо выражало триумф.

— Я говорил, что ты приведёшь её ко мне, Сабан, — сказал Ленгар. — Что ты за баран.

Он кивнул головой, и четверо его воинов оттолкнули копьями Орэнну от Сабана. Они толкали её к Ленгару, а в это время другие воины, от их дыхания веяло хмелем, схватили Льюэдда и Сабана и повели их через окружение воинов. Сабан оглянулся, и увидел, что Орэнна стоит между двумя воинами за спиной Ленгара.

Сейчас Ленгар не обращал на неё внимания. Вместо этого он бросил взгляд на пиршественный зал и поднял своё копьё.

— Начинайте! — с ликованием прокричал он. — Пора!

И некоторые из его воинов швырнули факелы на крышу пиршественного зала, а другие подсунули зажжённые ветки, обёрнутые соломой под широкий свес крыши хижины. Языки пламени охватили высокую крутую крышу с ужасающей скоростью, а спустя несколько мгновений первые испуганные люди попытались выбежать из огня, но как только они появлялись на входе, их встречали стрелы, безжалостно отбрасывающие их обратно. Горящая крыша обваливалась в зал, весь заполнившийся дымом. Погода стояла сухая, и хижина вспыхнула, словно сухой хворост. На крутую крышу, представляющую собой теперь лоскутное одеяло из огня и темноты, снова и снова бросали факелы, и языки пламени распространялись, сливались друг с другом, ярко сверкали, а под свисающими черепами пронзительно кричали люди. Некоторые пытались пробиться, выломав стену, но стрелы пронзали их. Одному удалось прорваться, и в него полетело полдюжины стрел, а потом его пригвоздили к земле каменным топором.

Орэнна смотрела на это глазами полными ужаса, прижав руку ко рту и крепко прижав к себе Лэллик, чтобы дочь не могла увидеть этой кровавой бойни. Теперь горели и стены. Длинные волосы мертвеца, зажатого в проломе стены, внезапно вспыхнули. Часть крыши обвалилась, извергая потоки искр в темную высоту. Черепа падали, когда горящая солома устремлялась к звёздам. Воины Ленгара зачарованно следили за этим зрелищем. Некоторые из наблюдателей сами были людьми Керевала, теми воинами, которые сопровождали Ваккала в Рэтэррин, и которые теперь присягнули его ужасному вождю. Эти Чужаки одобрительно кричали вместе со всеми остальными. Сквозь проломы в стене были видны горящие люди, метавшиеся в языках пламени. Один из двух мальчиков, которые вычерпывали воду из лодки с Материнским камнем, безумно кричал. Сабан чувствовал запах горящей плоти. Крики постепенно затихали, хотя кое-где тёмные фигуры дёргались в дыму и огне. Но вскоре не стало никакого движения, кроме обрушающихся балок и снопов искр, огня и дыма. Вся крыша провалилась внутрь, оставив только двенадцать столбов храма. Языки пламени скользили по толстым брёвнам. Обугленные черепа катились по траве. Льюэдд опустил на землю Леира и отчаянно сопротивлялся в руках двух копьеносцев, но внезапно он осел на землю, упав на колени и обхватив голову руками. Сабан припал к земле рядом с ним.

— Мне очень жаль, — сказал он, положив руку на плечи друга. Он прижимал к себе Леира. — Ленгар никогда не собирался возвращать золото, — сказал Сабан Льюэдду. — Я должен был это знать. Я должен был знать.

— Эти двое всё ещё живы? — раздался голос Ленгара позади Сабана. — Придушите их. Нет, затолкайте их в огонь.

Копьеносцы потянули руки к Сабану и Льюэдду. Луна только что взошла на западе, выходя из-за деревьев за холмами. Она была почти полная, огромная, плоская и алая, раздувшаяся луна, свирепая в этой кровавой ночи, но её свет тонул в колышущихся языках пламени. Тем не менее, в свете Лаханны, там, где он просеивался через тёмные деревья, Сабан вдруг увидел силуэты на гребне вала. Он увидел тени, двигающиеся среди черепов, оберегающих селение от злых духов, и эти тени пересекали земляной вал. Он повернулся на восток, сопротивляясь копьеносцам, пытающимся поднять его на ноги, и увидел ещё больше фигур, двигающихся там. Больше никто в Рэтэррине не увидел эти тени, потому что все смотрели на ад, где более сотни людей Сэрмэннина задохнулись в дыму и теперь догорали под слоем обгорелых черепов и полыхающей соломы.