— Это правда, что в Рэтэррине вы не посылаете невесту к богу?

— Да.

— И в Каталло тоже?

— Да.

Орэнна вздохнула, затем пристально стала смотреть на огонь. Сабан смотрел на неё, а её охранники следили за ним.

— Завтра, — Орэнна снова качнулась вплотную к Сабану, — я должна возвращаться в селение Керевала. Но вы должны подняться на гору за этим селением.

— Зачем?

— Потому что там есть храм, — сказала она. — Здешние люди сказали мне об этом. Это новый храм Скатэла, тот, который он построил, когда выздоравливал от своего безумия. Он говорит, что освятит его, когда вернутся сокровища.

Сабан улыбнулся, думая о том, как будет злиться Скатэл, если узнает, что его собственный храм может быть отправлен в Рэтэррин.

— Мы посмотрим на него, — пообещал ей Сабан, хотя он предпочёл бы остаться с Орэнной — для чего, он не мог сказать. Скоро она будет мёртвой, мёртвой и унесённой к своему торжеству в сияющие небеса.

На следующее утро, когда густой туман накатывался с моря, Орэнна начала свой путь на юг, а Камабан с Сабаном отправились на север, поднимаясь в гору сквозь густую пелену тумана.

— Опять только потеряем время, — ворчал Камабан. — Ещё один простенький круг из камней.

Но он, тем не менее, вёл Сабана наверх по сырой траве и по покрытым осыпанным щебнем склонам, пока, наконец, они не выбрались из облаков на ослепительный солнечный свет. Теперь они были над туманом, расстилающимся вокруг них подобно белому безмолвному морю, в котором вершины гор были островами расколотых скал, таких спутанных и искромсанных, как будто бог в гневе разбил молотком их вершины. Сабан теперь понял, почему все колонны в храмах Сэрмэннина были похожи. Потому что камни, отколовшиеся от вершин, имели естественную прямоугольную форму, и всё, что нужно было человеку, чтобы построить храм, это просто доставить вниз с высокогорья обломки скал.

Храма было не видно, но Камабан предположил, что он стоит где-то внизу в густом тумане, и поэтому он уселся на край камня и стал ждать. Сабан расхаживал взад-вперёд, затем спросил Камабана:

— Зачем нам храм Скатэла, если Скатэл враг?

— Он мне не враг.

Сабан презрительно усмехнулся.

— Тогда кто же он?

— Он человек, похожий на тебя, братец, — сказал Камабан, — человек, который ненавидит что-то менять. Но он верный служитель Слаола, и в своё время он станет нашим другом.

Он повернулся и посмотрел на восток, где вершины гор виднелись подобно гряде островов над белоснежным морем.

— Скатэл хочет триумфа Слаола, и это очень хорошо. А вот чего хочешь ты, братец? И не говори об Орэнне, — добавил он, — так как она всё равно скоро умрёт.

Сабан покраснел

— А кто говорит, что я хочу её?

— Твоё лицо об этом говорит. Ты смотришь на неё, как голодный телёнок на вымя.

— Она прекрасна.

— Дирэввин тоже была прекрасна, и какое значение имеет красота? В тёмной хижине ночью, какая разница? Я не об этом, скажи, чего ты хочешь?

— Жену, — сказал Сабан, — детей. Хороший урожай. Много оленей.

Камабан рассмеялся.

— Ты говоришь как наш отец.

— А что в этом плохого? — вызывающе спросил Сабан.

— Ничего плохого в этом нет, — сказал Камабан устало, — но как это ничтожно! Ты хочешь жену? Так найди себе какую-нибудь. Детей? Они появляются, хочешь ты того или нет. И одни разобьют тебе сердце, а другие умрут. Урожай и олени? Так они и сейчас есть!

— А чего же хочешь ты? — спросил Сабан, уязвлённый презрением брата.

— Я говорил тебе, — спокойно сказал Камабан. — Я хочу всё изменить, а потом ничего не менять, потому что мы достигнем точки равновесия. Солнце не будет удаляться, и не будет зимы, не будет болезней и слёз. А чтобы добиться этого, мы должны построить для Слаола подходящий храм, и это то, чего я хочу.

С этими словами он внезапно замолчал, и широко раскрытыми глазами стал всматриваться вниз в туман. Сабан повернулся, чтобы посмотреть на то, что привлекло внимание его брата.

Сначала он не видел ничего кроме тумана, но затем медленно, как земля проявляется на рассвете, сквозь белизну проявились очертания.

И какие очертания. Это был храм, не похожий ни на один из всех, которые видел Сабан. Вместо одного круга камней было два, один внутри другого, и сначала Сабан мог видеть только тёмные вершины этих камней в тумане. Он попытался сосчитать столбы, но их было очень много. А на дальней стороне двойного круга, смотрящей на место захода Зимнего Солнца, был проход, сделанный из пяти пар каменных колонн, поперёк которых лежали камни-перекладины, создавая ряд из пяти дверных проёмов для заходящего солнца. Сабан изумлённо смотрел, и в течение недолгого волшебного времени весь храм, казалось, парил в туманном воздухе. Затем туман стал рассеиваться из высокогорной долины, оставив камни вросшими в тёмную землю.