Они дождались, когда прилив снова повернул и понёс их вверх по реке Сулла. Этой ночью они спали на берегу, а на следующее утро, уже не зависимые от прилива, на вёслах пошли вверх по реке, проскальзывая под огромными деревьями, аркой нависающими над головой, образуя тоннель из зелени.

— Это земли Друинны, — сказал Льюэдд.

— Ты бывал здесь?

— Когда охотился за мальчишками во время их испытаний, — с ухмылкой ответил Льюэдд.

— Возможно, я видел тебя, — сказал Сабан, — а ты меня не увидел.

— Или возможно мы увидели тебя, — сказал Льюэдд, — но решили, что коротышка вроде тебя не будет ценным приобретением.

Он засмеялся, затем опустил рукоять копья за борт, чтобы измерить глубину реки.

— По этому пути мы повезём камни, — сказал он.

— Всего лишь три дня пути? — удивился Сабан, обрадованный тем, что путешествие будет таки быстрым.

— С камнями уйдёт намного больше, — предупредил его Льюэдд. — Их вес замедлит лодки, и нам нужна будет только хорошая погода. Шесть дней, семь? И ещё, чтобы провести камни вверх по реке. Нам повезёт, если мы сделаем одно путешествие в год.

— Только одно?

— Это если мы не будет голодать, — сказал Льюэдд, подразумевая то, что гребцы не смогут надолго оставить свой рыбный промысел и хозяйства. — Возможно, в удачный год, мы сможем совершить два путешествия.

Он оттолкнулся рукоятью копья, не для проверки глубины, а чтобы подтолкнуть лодку вперёд. Семь лодок теперь шли против сильного течения реки, и гребцы бросили вёсла и использовали копья так же, как Льюэдд. Время от времени между деревьями мелькали поля пшеницы и ячменя, или пастбища с коровами. Свиньи копались на берегу реки, на котором цапли гнездились высоко на деревьях. Зимородки слетали с каждого берега.

— А отсюда до Рэтэррина? — размышлял Льюэдд. — Я не знаю, сколько это займёт времени.

Он объяснил, что они могут следовать по реке Сулла до тех пор, пока она не станет слишком мелкой для лодок, и там камни и лодки нужно будет вытащить на берег и на салазках перетащить к другой реке, на что уйдёт, скорее всего, целый день. Эта река впадает в реку Мэй, и как раз по ней можно пойти вверх по течению и дойти в Рэтэррин.

— Нужны новые салазки? — спросил Сабан.

— Люди Рэтэррина сделают их. Или Друинны, — сказал Льюэдд, — вот почему новый вождь Друинны созвал это собрание племён. Камни должны были пройти через его земли, и их движение потребует его помощи, и без сомнений Стакис захочет получить хорошее вознаграждение за то, чтобы камни безопасно прошли мимо его воинов.

Река извивалась под сенью зелёных деревьев, а на носу каждой лодки теперь были зелёные ветви, чтобы показать, что люди Сэрмэннина пришли с миром, но всё равно, некоторые люди, увидевшие лодки, прятались или убегали прочь.

— Ты бывал в селении Сулла? — Сабан просил Льюэдда.

— Никогда, хотя мы иногда охотились недалеко отсюда.

Он объяснил, что селение Сулла очень большое и очень хорошо охраняется, и поэтому отряды Сэрмэннина всегда обходили его стороной.

Селение было широко известным, так как оно было домом богини Суллы, которая била горячими источниками из-под земли, и дала своё имя реке, струящейся между расщелиной в скалах, где булькал её прекрасный источник. Друинна руководила селением и надёжно охраняла его, так как Сулла привлекала множество людей, жаждавших исцеления от болезней, и эти просители должны были приносить дары, если хотели получить доступ к воде. Сабан слышал много историй о Сулле. Его мать рассказывала ему, что когда-то здесь обитало чудовище, огромный зверь, размером больше чем зубр, с кожей твёрже, чем кости, огромным рогом, торчащим с его лба, и массивными копытами, более тяжёлыми, чем камни. Любой, кто хотел пройти к источнику, должен был пройти мимо чудовища, и никому никогда не удавалось, даже великому герою Ясанне, сыну Слаола, и от которого произошли люди Рэтэррина. Но потом Сулла запела колыбельную, чудовище опустило свою тяжёлую голову на её колени, и она налила жидкость ему в ухо, чудовище превратилось в камень, заключивший её в ловушку. Богиня и чудовище всё ещё здесь, и по ночам, рассказывала мать Сабана, можно услышать её печальную колыбельную, доносящуюся из скал, где бьёт горячий источник.

Знаменитое селение располагалось на северном берегу реки. Поля простирались вниз по течению, отвоёванные у лесов, которые когда-то густо росли в плодородной долине, множество лодок были привязаны у берега, над которым Сабан увидел дым, поднимающийся от соломенных крыш. Холмы были близко с каждой стороны, холмы с крутыми склонами, но выглядевшими пышными и зелёными после истерзанных ветрами склонов Сэрмэннина.

Люди из Суллы услышали, что лодки идут вверх по реке, и группа танцоров ожидала на берегу, чтобы приветствовать Керевала и его людей. Скатэл первым сошёл на берег. Жрец был обнажён и держал в руках большую изогнутую кость, ребро морского чудовища. Он упал к прибрежному илу и принюхался к воздуху в поисках опасности, затем три раза покружился и объявил, что место безопасно.

Стакис, молодой воин весь в татуировках, новый вождь Друинны, приветствовал Чужаков, и Сабан легко начал переводить быструю речь. Стакис обнял Сабана, говоря, что рад повстречаться с братом могучего Ленгара, однако Сабан почувствовал, что радость была притворной. Действительно, ходили слухи, что Стакис только потому выиграл верховенство в Друинне, что считался достаточно сильным, чтобы оказывать сопротивление настойчивым претензиям Рэтэррина. А сын Мелака, ранее признававшийся наследником, считался слишком слабым. Ленгар ещё не прибыл, однако струйки дыма, видневшиеся в безоблачном небе над восточными холмами, были сигналом, что его отряд уже заметили.