Сторонники Стакиса, побеждённого Ленгаром, всё ещё бродили вокруг Друинны, и некоторые из них потребовали дани, которой у Льюэдда не было. Поэтому они остались в устье Суллы, где огородили участок и дожидались, когда от Келлана, нового вождя Друинны, придут люди, и прогонят бродяг прочь.

Копьеносцы Келлана сопровождали лодки вверх по Сулле, но когда дошли до мелководья, где лодки не могли больше плыть, там не было ожидающих салазок. Келлан обещал их сделать, но не сдержал обещания, и поэтому Льюэдд пошёл в Рэтэррин. Там он спорил и упрашивал Ленгара, и тот в итоге согласился убедить Келлана. Но к тому времени осенние ветра стали холоднее, постоянно шли дожди, и потребовалось много дней утомительного труда повалить деревья, обтёсать их стволы и сделать большие полозья, на которые были погружены камни, а затем и лодки.

Волы тянули лодки и салазки через холмы к текущей на восток реке, где лодки были вновь поставлены на воду и нагружены камнями. Льюэдд вёл свой флот на восток, пока они не дошли до реки Мэй, верх по течению которой они, отталкиваясь шестами, добирались до Рэтэррина.

Там они оставили камни. Он разделил каждое судно на отдельные лодки, и возвращались они по тому же пути, перетянув лодки через водораздел, и снова спустив их на воду в Сулле. Но когда они дошли до устья реки, наступила суровая холодная зима, и он не решился идти домой через бушующее море, и они дожидались хорошей погоды в устье Суллы.

Теперь он и его люди были дома. Первые камни были в Рэтэррине. А Сабан рыдал, потому что Каган умер и был похоронен, а также и потому, что радость должна была прийти на землю. Храм начал свой путь.

Вторым ребёнком Орэнны была девочка, и она назвала её Лэллик, что означало Избранная на языке Чужаков. Сабану сначала не понравилось это имя, потому что оно казалось налагающим предначертание на ребёнка, до того, как судьба сама определит её жизнь. Но Орэнна настаивала, и Сабан смирился. Больше детей у Орэнны не было, но сын и дочь росли здоровыми и сильными. Они жили возле реки, и Леир научился плавать ещё до того, как научился ходить. Он учился идти на вёслах, натягивать тетиву лука, и попадать копьём в рыбу на мелководных участках реки. И по мере того, как брат и сестра подрастали, они постоянно видели, как камни проплывают мимо их дома по направлению к морю.

Пять лет ушло на то, чтобы перевезти их все. Льюэдд надеялся, что уйдёт меньше, но он мог выводить свой громоздкий флот в море только при хорошей погоде, а в один год не удалось перевезти ни одного камня, а годом позже получилось совершить только одно путешествие. Однако когда лодки отправлялись в путь, боги были добры, и ни один камень не был потерян, и ни один человек не утонул.

Льюэдд привозил новости из Рэтэррина, рассказывая, как заново строится храм, и как продолжается война между Ленгаром и Каталло.

— Ни одна из сторон не может победить, — сказал он, — и ни одна сторона не сдаётся. Однако твой брат верит, что храм принесёт ему удачу. Он всё ещё думает, что это храм войны.

Однажды он принёс новость о том, что Дирэввин родила ребёнка.

— Дочь, — сказал Сабан.

— Ты слышал об этом? — спросил Льюэдд.

Сабан покачал головой.

— Я только предположил. С ней всё в порядке?

Льюэдд пожал плечами.

— Я не знаю. Я только слышал, что жрецы твоего брата посылают проклятия на мать и ребёнка.

Этой же ночью Сабан пошёл в храм невесты солнца в селении Керевала и закопал янтарный амулет своей матери возле одного из камней. Он молился Слаолу, и попросил бога снять проклятия жрецов Рэтэррина с Дирэввин и её дочери. Его мать, он знал это, простила бы его, однако будет ли Орэнна такой же понимающей, он не был уверен. Поэтому, когда она спросила его, что случилось с амулетом, он сказал, что сухожилие разорвалось, и амулет упал в реку.

Весной на пятый год последние камни Храма Теней были спущены вниз по реке. Осталось только одиннадцать тёмных колонн, и все они были загружены на тройные корпуса лодок и пошли вниз по течению к стоянке у селения Орэнны. Льюэдду не терпелось повезти последний груз на восток, но и Скатэл и Керевал захотели отправиться вместе с камнями, потому что вместе с доставкой оставшихся валунов часть сделки Сэрмэннина была бы выполнена, и Ленгар должен был вернуть сокровища Эрэка. Скатэл и Керевал хотели присутствовать при возвращении сокровищ их племени, и настаивали на том, чтобы небольшой отряд из тридцати копьеносцев отправился вместе с ними. Потребовалось время, чтобы собрать всё, что понадобится этому отряду.

Как только эти дополнительные лодки снарядили, ветер резко повернул на восточный, принеся холодные шквалы и мощные высокие волны. Льюэдд отказался рисковать, и они стали ждать на реке, противостоя ударам порывистого ветра и меняющихся приливов. День за днём ветер оставался холодным, а когда он, наконец, повернул на западный, то остался таким же сильным, и Льюэдд всё ещё не выводил флот в море.

Они всё ещё ожидали, когда в один из дней в конце весны, день, когда ветер завывал в вершинах деревьев и пенился белой пеной на скалах, на западе показалась лодка, идущая с земли за морем. Лодку вели десяток гребцов, отчаянно боровшиеся со штормом. Они кричали на него, вычерпывали воду из лодки, гребли снова, проклиная бога ветра и молясь богу моря. И каким-то чудом они провели свою хрупкое судно мимо истёрзанного белыми брызгами мыса и вошли в реку. Они повели лодку вверх по реке против отходящего прилива, слишком озлобленные, чтобы ждать попутного потока. Они пели, взмахивая вёслами и похваляясь своей победой над штормом.

На этой лодке в Сэрмэннин вернулся Камабан.

Он один не выказывал страха перед морем. Он один не вычерпывал воду из лодки, не держал весла, не ругался, не пел, а просто сидел тихо и спокойно. И когда лодка подошла к берегу у селения Орэнны, он ступил на берег с видимым безразличием.

Сначала Сабан не узнал своего брата. Камабан был таким же тонким, как молодое деревце, и таким же длинным и худым, как кремневый клинок. Но его лицо стало пугающим, так как он исчертил щёки и лоб глубокими вертикальными шрамами, в которые втёр сажу. Всё лицо было в чёрных полосах. Он вплёл в длинные волосы сотню узких лент, извивающихся подобно змеям, на которых были подвешены перестукивающиеся детские косточки. Леир и Лэллик отшатнулись от незнакомца, который сел у очага Сабана не сказав ни слова, и даже не ответив, когда Орэнна предложила ему еду.