Все наши взгляды устремлены на Черепа. Он как раз делает движения руками, будто листает книгу. Похоже, вышел из глубины и пытается найти ответ в учебниках. Только это ему не очень удаётся.

– Нет здесь никакой Аниены! – тихонько шепчет он Падле.

Пауза явно затягивается.

Центурион лениво почесывает подбородок и берется за рукоять гладиуса.

В какой-то книжке я читал, что сталь у римлян была не очень. И против приличных средневековых доспехов римские клинки – просто бесполезны. Хотя, конечно, рубить безоружного можно даже таким дрянным мечом из дрянной стали…

Эх, доспехи рыцаря сейчас бы нам пригодились. И чего я до сих пор не завел их в своем виртуальном гардеробе? Вернусь, обязательно заведу. А пока не отказался бы и от рессоры трактора „Беларусь“… Что делать-то?

– А вы не подскажете, какой сейчас год до нашей эры? – вдруг выпаливает Череп.

Обалдевший центурион хлопает глазами.

И громила пожимает плечами: дескать, дальнейшие разговоры все равно бесполезны. Пока римлянин не вышел из ступора, мы торопливо спускаемся вниз по склону.

Проблему мы не решили – так, слегка оттянули развязку. На пару минут. Или даже меньше.

– Бар-ра! – раскатисто проносится боевой клич над римскими легионами. С враждебной стороны тоже что-то кричат. Будто две волны начинают двигаться навстречу друг другу. Легкая пехота идет в атаку.

Падаем на землю. Летят стрелы. Пока только над головами.

– Справа приближается отряд, сударь, – мрачно бормочет Жирдяй.

– Сколько человек, сударь? – хмуро отзывается Дос.

– Тысяч пять. И слева тоже не меньше…

– А сколько у нас шпаг? – вопрошает Дос.

– Ноль. И мушкетов – тоже ноль. И даже ни одного пулемета системы „Максим“.

– Это хорошо, сударь, – вздыхает Дос, – Значит, умрем героями.

Падла поправляет очки. Выглядит он не слишком подавленным. Скорее – озабоченным. Значит, в запасе – что-то есть. Должно быть. И чего он тянет? Самое время пускать в ход это секретное оружие. Самое время. Иначе будет поздно.

Стрелы свистят все ближе.

Глубина-глубина, отдохни без меня…

Картинка неплохо сработана. Стрелы – как настоящие. Почти. Настоящую я бы вряд ли поймал. И даже пробовать не стал. А эти… Раз. Два. И три.

Пока что, успеваю. Пока что, в нас особо и не целятся…

Вс-с, вс-с, вс-с – просвистело рядом – надо же и звук совсем натуральный! Эти мимо. Одну – ловко отбил ногой. Хоп, хоп, хоп! Пару штук, вытанцовывая над товарищами, я поймал. Последняя – намертво пригвоздила штанину Доса к земле. В одиночку уже не справляюсь.

Череп подключился – и вовремя. Перехватил стрелу готовую вонзиться в мой бок. Проклятый дип-склероз! Раньше я бы и сам всё проделал одной левой! О, кажется, ситуация усложнилась. Тот мордатый центурион указывает своим лучникам в нашу сторону.

Интересно, надолго нас хватит? Эх, мне б десятую долю прежних способностей! Я б им устроил гибель Помпеи!

Проклятье, новая неприятность! С противоположной стороны тоже начали метить в нашу группу. С кем они, гады, воюют – с римлянами или с нами?!

Что-то кричат. Кажется, спрашивают: сколько веков назад был основан Кар-Хадашт. Ну, а если человек слыхом не слыхивал про ихний Кар-Хадашт – так что убивать его за это?!

Похоже, комедия близится к апофеозу. Какой смысл пытаться отбивать и ловить стрелы, если сейчас по сотне лучников с каждой стороны возьмут нас на прицел?

– Вика, дип… – было бы нечестно бросать товарищей в такую минуту.

– Спартак – все равно чемпион, рабовладельцы проклятые! – орет Дос. Кажется он уже созрел для того, чтобы встать во весь рост и рвануть рубаху на груди.

Финита…

Оглушительный грохот, вспышка света сзади.

Оборачиваюсь. Шагах в пяти – нечто совершенно несуразное для эпохи античности. Туалетная кабинка!

Поперек дверцы масляной краской неряшливо выведено: „Не работает!“ В следующую секунду дверца распахивается и наружу выглядывает сияющий Маньяк:

– Карета подана, господа!

Едва начавшись, сражение захлебывается и замирает. И римляне, и их враги стоят, как вкопанные и таращатся на неслыханное явление. Возникшее в громе и молнии сооружение – не иначе, колесница богов!

Воспользовавшись этой паузой, вскакиваем и во всю прыть мчимся в сторону гостепреимно открытой кабинки.

Втискиваемся внутрь. Падла нещадно утрамбовывает нас до состояния килек в томате.

Знакомый центурион орет что-то воинственное и угрожающе машет мечом… Какое неуважительное отношение к посланцам самого Юпитера! Наверно, он – атеист.