– Мама дорогая, – растерянно бормочет Жирдяй, все еще запрокинув голову в небо, – Я и не думал, что он такой огромный…

Падла хорошим пинком выводит толстяка из ступора. Карабкаемся вверх по склону со стремительностью, какой, наверное, позавидовали бы и горные козлы.

– Остановитесь, несчастные! – раскатисто грохочет над нами в три луженые глотки, будто в три тепловозных гудка, – Остановитесь и познайте великое таинство орфографии!

– Да пошел ты… – не слишком уверенно бормочет Жирдяй на ходу. До заветных Врат уже совсем близко…

Наше счастье, что трехглавое страшилище – слишком громадное, чтобы приземлиться на крутом склоне, прямиком на наши головы.

Вот они, врата! Толстяк торопливо сует ключ в замок, пыхтит, стонет:

– Не подходит! Не тот ключ!

От огромных крыльев поднимается ураган и нас едва не сдувает вниз. Вздрагивает земля. Я оглядываюсь. Чудище таки село, тормозя всеми четырьмя лапами. Сзади на земле остались глубокие борозды. И вот уже оно тянется от подножия холма длинными змеиными шеями в нашу сторону.

– Остановитесь, убогие! – будто горячим ветром обдает мне лицо, – Иначе так и останетесь невеждами! Мёртвыми невеждами!

Хохот, будто отголосок недалекой артиллерийской канонады. А ведь он, пожалуй, сейчас нас испепелит! Как и положено образцовому Змею Горынычу.

– Э-эй! – горланит снизу Маньяк, – Кто тут принимает зачет по русскому языку?

Все три головы недоуменно захлопывают пасти и смотрят себе под ноги – откуда раздается этот комариный писк?

– Могу поспорить, – не унимается Шурка, – ты не знаешь того, чему собираешься учить других!

Чудище приподнимает лапу, размером этак с шестисотый мерседес, и пытается расплющить назойливую двуногую букашку. Не тут-то было. Маньяк ловко отскакивает, да еще и успевает крепко приложить Змея бревном по передним лапам. Чудище трясет конечностями – совсем, как выбравшийся из лужи кот, и шипит, будто трещина в магистральном газопроводе.

– Я сам могу принимать у тебя зачет по „великому и могучему“! – весело кричит Шурка, – Ты ведь даже и не догадываешься, насколько он великий и могучий!

– Ты заплатишь за дерзость, если не докажешь слова подлинным знанием! – грохочет Змей, поворачивая все три головы в его сторону.

– Могу доказать прямо сейчас! – бревном отмахивается Маньяк и в доказательство немедленно приводит пару „могучих“ выражений. На чудище нападает столбняк.

Тем временем, Падла вырывает ключ из трясущихся жирдяйских рук и принимается орудовать с замком. Спустя несколько секунд, массивное ушко замка поддается.

– А ты говорил: „не подходит“, – сердито выговаривает бородач, распахивая створки Врат. Впереди – белесая непрозрачная пелена. Один только шаг – и никакая трехглавая пакость нас не достанет…

– Постойте, а как же Маньяк? – вдруг останавливается Череп.

– Мы должны идти вперед, – жестко обрывает его Падла и подталкивает к Вратам.

Перед тем как белая мгла поглотит звуки, мы еще разбираем продолжение творческого диспута между Шуркой и Змеем. Высоколитературные обороты щедро перемежаются нецензурными и Маньяк весело приговаривает:

– Эх ты, чудище бестолковое! И чему ж тебя в твоих университетах учили? Если русский народ говорит —…, значит, действительно —….! Как же это по другому скажешь?!

После прохлады реки и обдуваемого ветерком хвойного леса – контраст разительный. Вот уже час (по моему субъективному времени), мы движемся едва заметной караванной тропой через выжженную каменистую пустыню. Обливаясь потом, я с завистью, то и дело, подымаю глаза на ушанку шагающего впереди Падлы – головной убор с „кулером“ нам бы всем пригодился…

Микроклимат явно оставляет желать лучшего… У-ух…

В памяти начинают всплывать те счастливые дни, когда у нас отключали горячую воду (горячую! бр-р-р!) и простым поворотом вентиля можно было обрушить на себя мощную струю благословенной, обжигающе ледяной влаги. Тогда я, дурак, этого не ценил. Вместо того, чтобы спокойно наслаждаться неожиданным счастьем, звонил в жэк, ругался, скандалил… Ну, разве не идиот?

Жаль Маньяка нет с нами. Он бы что-нибудь придумал. Например, ударил посохом в землю и оттуда хлынула бы родниковая водичка… Нет, лучше пиво! Пускай обыкновенное „Жигулевское“ – но непременно ледяное!

Минут десять мы прождали Шурку – и без толку. Сгинул бедняга в пасти помешанного на орфографии чудища. Увы, в Эру Виртуальности даже филология стала опасным занятием… Бедный, бедный Шурик… Ты был хорошим товарищем. Спи спокойно, дорогой друг! На обратном пути зайдем поплакать на твою виртуальную могилку…