Володя дал ей сигарету, протянул зажигалку, закурил сам. Наташа несколько раз подряд сильно затянулась – и сразу в глазах все потемнело и завертелось радужными кругами. Ее сильно затошнило, и только боязнь показаться смешной удержала девушку от того, чтобы не броситься под дерево.

– Если вы решили все мне рассказать, – сказал Цыбин, – то начните с самого утра. Чтобы картина была наиболее полной, понимаете?

Наташа кивнула, преодолевая навалившуюся от курева дурноту.

– Сейчас, – слабо кивнула она, глядя, куда бы выбросить сигарету.

Цыбин все понял, аккуратно взял из пальцев окурок и ловко метнул его в урну. Наташа благодарно улыбнулась и приступила к рассказу.

Цыбин слушал ее чрезвычайно внимательно, иногда для уточнения переспрашивая, и делал на ее глазах короткие пометки в блокноте. Против пометок она не возражала. Главное, что они написаны не ее рукой, и в случае чего от них ничего не стоит отказаться.

В конце рассказа Цыбин казался не на шутку удивленным. По его словам, он и не предполагал, что нищие на городской свалке занимаются столь зловещим промыслом, как захоронение убитых.

– Завтра же туда наведаюсь, – сказал он. – Потрясу эту публику.

– Вы только осторожней, – сказала Наташа. – Там так страшно…

– Ну, за меня вы не волнуйтесь, – усмехнулся Володя. – К тому же я, да будет вам известно, вовсе не одинокий ковбой. У меня есть очень надежный союзник в лице заместителя начальника РОВД, и он всегда подстрахует меня в сложной ситуации. Ведь если и начинать поиски, то именно со свалки, не так ли? Только через тамошних бомжей можно выйти на тех, кто жил в том домике и привез вас туда… Кстати, Наташа, а вы не хотите проехаться со мной? А вдруг мы сможем отыскать тот самый дачный дом, а? Это же будет такой уликой в подтверждение вашего рассказа… Ах да, – спохватился он, – вы же еще совсем слабы, да к тому же в этой штуке, – он провел рукой вокруг своей шеи.

– Даже если бы я была здорова, то все равно не поехала бы, – тихо сказала Наташа и еще тише добавила: – Я так боюсь…

– Ну да, конечно, после всего, что случилось… – закивал Цыбин. – К тому же вряд ли они там остались. Ведь вы сумели убежать от них и тем самым нарушили их конспирацию. Теперь они наверняка уже далеко от тех мест. Кстати, вряд ли они прекратят свои поиски. Вы – очень важный свидетель, и, возможно, они, та-скаать… – Тут, сообразив, что сказал лишнее, Володя умолк, но Наташа успела понять его мысль.

– Вы думаете, – дрогнувшим голосом сказала она, – они найдут меня?

– Скорее всего, они не будут так далеко заходить в своих поисках, – расплывчато успокоил ее Володя. – Здесь все-таки центр города, а не свалка на окраине, и рисковать в открытую они вряд ли могут. Так что, я думаю, большой опасности нет, во всяком случае, пока.

– А потом? – напряженно спросила Наташа. – А что потом?

– Да все будет хорошо, – бодро сказал Цыбин. – Вы, главное дело, поправляйтесь. Ах да, я же совсем забыл. Вот, держите… – Он достал из сумки увесистый пакет с пирожками, гроздь бананов, бутылку колы.

– Ой, что вы, не надо, – растерялась Наташа, хотя при виде пирожков, из которых выпирали мясные хохолки, ее рот наполнился вязкой слюной.

– Берите, берите, – Володя придвинул к ней свои гостинцы, – это я принес вам, домой не понесу, так что не возражайте. Вам надо кушать, набираться сил, а в больничной пище известно, какие калории.

– Большое спасибо, – пробормотала Наташа, отламывая банан.

Она очистила его и с болезненным наслаждением откусила. Вот это кайф! Впиться бы еще и в пирожок, да при Цыбине она стеснялась.

– В общем, я пойду, – без труда понял он ее мысли, – но, возможно, завтра забегу кое-что уточнить. Вы не против моего визита?

– Не-а, – помотала головой Наташа, доедая банан.

– Только не подписывайте завтра протокол Матюшкина, – сказал напоследок Цыбин. – Он будет наезжать на вас, так вы не бойтесь. У него ровным счетом против вас ничего нет, одни, та-скаать, погоны. А это, как известно, не доказательство. Ну, всего хорошего, я побежал.

– До свидания, – отозвалась Наташа, глядя на журналиста чуть ли не с благоговением. А ведь чуть не послала его куда подальше, дура.

Цыбин закинул полегчавшую сумку на плечо, ободряюще махнул рукой и быстрым шагом двинулся к воротам. Наташа проводила его долгим взглядом и, когда он исчез за углом, поставила на колени пакет с пирожками. Сколько же он тут накупил? Штук двадцать? Тридцать?

Не глядя по сторонам, они развязала пакет, из которого пошел просто-таки сумасшедший запах, и приступила к ужину. Только сейчас она поняла, что хочет есть до исступления. Проглоченный для затравки банан только разжег ее аппетит. Но ничего, тут было чем заняться. Прихлебывая колу, она уничтожала пирожок за пирожком и все никак не могла остановиться. И только когда пакет на треть опустел, она почувствовала, что наелась до тошноты. Теперь хотелось только лечь в постель и спать, спать, спать. Закусив бананом, она поплелась в палату.