– Ну, – стиснул жилистый кулак Седой, – где ты эту козу нашел?

– В больнице, – сказал Володя, решив, что лучше ему быть уступчивее.

– Так-то правильнее, – кивнул Седой. – Ну и что она, живая?

– Да вроде ничего, – пожал плечами Володя, обманутый дружеским тоном Седого. – Шея только немного болит, а так нормально.

– Ага, – сказал Седой. – А в какой она больнице, подскажи?

– Во второй… – Володя испытывал такое чувство, точно продает врагу своего самого близкого друга. «Надо, – думал он, – как только выйду отсюда, сразу позвонить дяде, чтоб обеспечили ей охрану. Ах да, телефон же отобрали и вряд ли вернут. Но все равно, надо что-то придумать…»

– А палата? – допытывался Седой, свербя Володю взглядом.

– Триста шестнадцатая… – пролепетал тот, невольно краснея.

– Хорошо. – Седой помолчал, испытующе глядя на журналиста. – Тебе-то что за интерес тут ошиваться? Хочешь ментам донести?

– Да нет, что вы, – зачастил Володя, – при чем здесь менты? Они даже не поверили ей и слушать ее не стали. Сказали, что дружок наширялся героином и утонул, а она все придумала, и про свалку в том числе…

– А ты, значит, решил до правды докопаться, – недобро усмехнулся Седой, и Володя с опозданием понял, что сказал лишнее.

– Да хотел написать обычный репортаж о банальном происшествии, – не теряя надежды, взмолился он. – Думал, это обычные уголовники орудуют… – он осекся, поняв, что снова говорил не то. – Теперь и вообще ничего писать не буду…

– Это точно, – согласился Седой и мигнул Морпеху.

Тот поднял руку и ребром чугунной ладони наотмашь рубанул по худому Володиному затылку. Куриной косточкой хрупнул перебитый позвоночник, журналист дернулся и упал грудью на стол.

– Готов, – проверив пульс под челюстью, сказал Морпех.

– Чай, и мы не хуже их могём, – проворчал Седой. – Молодец. Хорошо, что без кровищи, убираться не надо. Так, Пиня, зови сюда могильщиков. Надо его отнести на дальнюю делянку и зарыть поглубже, до земли.

Молодчик с разбойничьей рожей кивнул и метнулся к двери.

– Ты, Клоп, припрячь пока подальше все это барахло. – Седой выложил из кармана вещи Цыбина. – Менты будут делать шмон, чтоб не нашли. Давай уноси все. Только сложи в мешок, чтоб не попортилось.

Клоп принялся выполнять приказ, укладывая вещи в свои карманы и радуясь, что журналист не упомянул про пятьсот рублей, которые он справедливо решил оставить себе. Седой, не глядя на мертвого, поднялся с лавки и достал из внутреннего кармана свой мобильный телефон.

– А я пока позвоню клиенту… Надо работу до конца доделать. Морпех, уноси эту падаль отсюдова, не надо, чтоб все его видели…

Морпех легко, как мешок с ватой, вскинул длинное тело Цыбина на плечо и, упруго ступая громадными ногами, понес его к выходу.

С 14 на 15 июля 2003 г., Верхнеозерск

Наташа проспала весь вечер беспробудным, целительным сном, никак не реагируя на довольно громкую болтовню соседок, которые от досады, что так и не смогли у нее ничего выведать, все пытались разбудить ее в надежде завязать разговор. Тщетно. Наташа, дважды за день повторив свою некороткую историю, так наговорилась, что от нее кумушки и слова бы не услышали, достигни они своей цели. Но Наташа спала, как после наркоза, и те волей-неволей тоже улеглись, твердо надеясь завтра утром утолить свое зудящее любопытство.

Наташа проснулась среди ночи от густого солдатского храпа. Все три ее соседки храпели на все лады, но особенно пугающие звуки – ну, просто трактор без глушителя – издавала безносая. Она спала рядом с Наташей – две другие лежали через проход, – задрав подбородок, и воздух вокруг нее сотрясался от долгого клокочущего рева. Наташа полежала, вспоминая прошедший день и понимая, что теперь, когда она к тому же и выспалась, до утра ей уже под эти чудные звуки не спать.

Как хорошо, что пришел Володя Цыбин. Теперь она может надеяться, что он доберется до истины и докажет ее правоту. Все это, конечно, Сережу не вернет, и его смерть еще долго будет мучить ее. Но все же возможность честно смотреть в глаза окружающим в ее положении значила очень много. По крайней мере, не будут думать, что это она погубила Сережу. А может, даже еще и посочувствуют…

Тут она немного поплакала, представив похороны и себя у гроба, всю в черном и облитую слезами. Правда, мамаша Сережи ее, скорее всего, на похороны не пустит, никакие доводы не убедят, что Наташа тут ни при чем и даже сама едва не погибла. Да и самих похорон может не быть, если тело не найдут. Ведь еще неизвестно, сумеет ли Цыбин найти тех бомжей на свалке и получить от них какие-то сведения. Пошлют его там подальше да еще, чего доброго, сообщат убийцам, что он идет по их следу. Как бы ему самому не пришлось от них спасаться…

Наташа вспомнила слова Цыбина о том, что, возможно, убийцы ее будут искать. «А ведь и правда будут, – с нахлынувшим страхом поняла она. – Это ведь не просто уличные грабители, это страшные, на все готовые люди. Может, они вообще какие-нибудь террористы?» Это слово давно вертелось на языке, но Наташа гнала его от себя. И вот теперь, в этой жуткой черной палате, наполненной храпом безразличных к ее страхам теток, до нее дошло, что вляпалась она в очень серьезную историю. Разом вспомнились леденящие сердце подробности: их бесшумность, таинственность, жуткие голоса, руки-клещи… Да они же ни одной секунды не колебались, когда поняли, что за двумя незваными гостями никто не стоит и их можно безнаказанно убить. И убили тут же, без промедления, без капли сомнения. Нет, это не простые уголовники, у тех, судя по детективным сериалам, несколько другие манеры.