Шрифт:
Часовые внимательно проверили документы, и после этого ворота с лязгом разъехались на направляющих. «Волга» проехала дальше, миновав чисто выметенный плац со щитами по строевой подготовке, и остановилась у здания штаба. Дальше тянулись ряды казарм и различные здания с антеннами.
Внешне это все и походило на радиотехнический батальон, если бы не характерные плоские антенны станций обнаружения и наведения зенитно-ракетной системы С-400, которые выглядывали из-за деревьев и масксетей, массивные камуфлированные колонны ТПК 1боевых машин и прикрывающие их зенитные ракетно-артиллерийские самоходки «Тунгуска».
В штабе полковника Рощина встретил генерал- майор и, не откладывая дела в долгий ящик, протянул карточку магнитного пропуска, на котором еще дополнительно был нанесен штрихкод для лазерного сканера.
— Пойдемте. То, что вы сейчас увидите, — одна
из наших самых охраняемых тайн.
* * *
Юрий Рощин шел вместе с генерал-майором, который так и не представился, и с офицерами, которые привезли его сюда, по наклонному коридору. Сводчатый потолок из фортификационного бетона освещался редкой цепочкой электрических плафонов в защитной сетке.
У площадки лифта, уходящего куда-то в недра горы, их встретил пост с двумя молодцами в камуфляже бронежилетах и с компактными автома-
1ТПК — транспортно-пусковые контейнеры.
тами «Вихрь» в руках. Молодцы молча взяли у всех карточки и по очереди пропустили через определитель. Все это время за процессом бесстрастно наблюдала зрачком видеоприцела дистанционно — управляемая пулеметная турель под потолком.
После недолгой проверки все офицеры зашли в лифт. Кабина с жужжанием стала опускаться куда-то в глубь горы. Наконец на одном из подземных этажей они остановились, и дверцы распахнулись прямо в залитый светом ангар.
В самом его центре, весь опутанный проводами, шлангами, оптико-волоконными и силовыми кабелями, возвышался невиданный самолет с крыльями обратной стреловидности. Непроницаемый, блестящий золотым напылением фонарь кабины был сейчас закрыт.
Этот летательный аппарат был одновременно похож и непохож на другие самолеты знаменитой «фирмы» Павла Осиповича Сухого: плавные изгибы сопряжения крыла и фюзеляжа, по лебяжьему изогнутая носовая часть фюзеляжа, широкое «разваленное» наружу вертикальное хвостовое оперение. И вместе с тем было в нем нечто футуристическое — сразу становилось понятно, что к своим предшественникам новый истребитель относится как первый серийный реактивный боевой «Мессершмитт-262» к своим поршневым винтомоторным собратьям.
Сама по себе обратная стреловидность в пред- серийном, а в перспективе — в серийном, а не экспериментальном истребителе уже была огромным технологическим прорывом. Такое крыло открывало перед летательным аппаратом массу совершенно уникальных возможностей: отличную управляемость на закритических и сверхкритических углах атаки, когда «нормальный» самолет попросту валится в штопор, управляемость на малых скоростях и, как следствие, замечательные взлетно-посадочные характеристики, пониженную радиолокационную заметность.
Но до сих пор обратная стреловидность реализовывалась исключительно в экспериментальных самолетах, таких как американский Х-29 и русский С-37 (Су-47) «Беркут». Дело в том, что под действием набегающего потока воздуха обратно- стреловидное крыло стремится согнуться — это называется аэродинамической дивергенцией. Решить проблему можно, только увеличив общую жесткость конструкции, а это чревато увеличением веса. Но разработка и использование специальных композитных материалов успешно решили такую проблему.
Кроме этого новшества, на самолете было еще много технических «изюминок», но сейчас они прятались под обшивкой и за непроницаемым остеклением фонаря кабины.
Рядом с истребителем были установлены стенды с различными приборами. Назначение большинства из них было для подполковника Рощина неведомым. По экранам бежали зеленые синусоиды, на компьютерных дисплеях отображались непонятные графики, таблицы и полигоны, а руководили здесь люди в белых халатах — исследователи, хоть и в офицерских званиях. Они произносили какие-то одним им понятные фразы, пересыпанные техническими терминами. И Рощин почувствовал себя чужим в царстве яркого света и электроники.
— Юрка! Здорово!
Рощин обернулся на знакомый голос, который он чаще слышал сквозь треск и шипение статики в наушниках летного шлема. Так и есть: через освещенную площадку широкими шагами к нему шел Олег Щербина, командир и ведущий пары, с которым они прошли и огненный ад воздушной войны за Донбасс, и ожесточенные бои в небе Венесуэлы над Карибским морем и джунглями.
А рядом с ним — еще трое молодых офицеров в летной форме. Остальные летчики звена суперистребителей. Высокий светловолосый старший лейтенант, напоминающий чем-то самого Рощина в недавней молодости. Невозмутимый майор с восточными чертами лица и заметной проседью в черных как смоль волосах. И низенький капитан плотного телосложения.