Распустив закрылки, лайнер мягко коснулся полосы основными стойками шасси, мягко опу­стил нос. Взревели на реверсе турбины, и самолет подрулил к терминалу.

1Летчики, а равно парашютисты и моряки не любят слово «последний», заменяя его различными синонимами, чаще — словом «крайний».

«Внимание, внимание! Произвел посадку рейс «Москва — Симферополь» авиакомпании «Крым­ские авиалинии». Встречающих просим собраться у входа в пассажирский терминал.

Олег заметил жену еще издали, когда она спу­скалась по автотрапу. И гигантским усилием воли подавил в себе желание вырваться на летное поле и обнять жену.

Он это сделал чуть позже, закружив Оксану и осыпая ее лицо и руки поцелуями.

— Ну, что же ты, Олеженька! Люди смотрят... — смутилась тоненькая и стройная женщина.

— Ничего, Оксанка! Ведьмочка ты моя коханая... [11]

Оксана была родом с Полтавщины, Централь­ной Украины, воспетой великим мистиком рус­ской и украинской литературы Николаем Гоголем. И Олег свою любимую жену иначе как «Ведьмоч­ка» не называл.

Когда началось вторжение НАТО на Украи­ну и беспорядки в Полтаве, она была уже на четвертом месяце беременности. То, что Оксана пережила на осажденном в буквальном смысле аэродроме, как говорится, и врагу не пожелаешь. Потом была эвакуация в Донецк самолетами МЧС России. И там уже молодая мать пережила самое страшное: во время боевого вылета истребитель капитана Щербины был сбит в неравном бою с американскими F-15E. А сам летчик чудом сумел катапультироваться. После всего этого была Вене­суэла, снова воздушные бои в пылающем небе над Маракайбо и Каракасом. Над флагманом русско­го флота, тяжелым атомным ракетным крейсером «Петр Великий», который вместе с флотом Бо- ливарианской республики сражался с атомными авианосными и ракетоносными монстрами ВМС США.

По возвращении из «командировки» Оксана сказала решительно: «Хватит! Хочу спокойной жизни! А то... Ведь я же ведьма». И они всей се­мьей вместе с сыном переехали в «тихий и спо­койный городок» Ахтубинск Оксана поняла ко­варство мужа только тогда, когда над поездом, везущим молодую семью летчика, прогрохотал турбинами на предельно малой высоте современ­ный истребитель.

Олег поступил в ГЛИЦ имени Чкалова, а Се­режка — в Суворовское училище.

— Неугомонный ты мой! — Оксана поцеловала мужа. — Чего это тебя на юга потянуло?..

Олег поправил сбившуюся на затылок фу­ражку:

— Сонэчко мое, так тут же климат просто за­мечательный!

— Подхалим! — Она все же высвободилась из объятий мужа и шагнула к Юрию Рощину. — Здравствуйте, Юра. Ой! А вы уже тоже подполков­ник. Поздравляю. Как быстро бежит время...

— Спасибо, Оксана Григорьевна. — Рощин га­лантно поцеловал даме руку.

— Ой, ну что ты, Юра, меня — по отчеству...

— Извините.

— Так, Оксанка, давай сейчас заберем твой багаж и прокатимся на вертолете. Пошли, — взял бразды правления в свои руки Олег. — Ты, навер­ное, и не ела ничего. Сейчас прилетим на базу, пойдем в столовую. Ну, как там дела в столице?

Весело переговариваясь, все трое пошли к вер­толету.

Спецгруппа готовилась к боевому выходу. Нет, это была не Чечня, хоть проблема была очень по­хожей. После Второй Переяславской Рады нацио­налисты окопались в пределах западных областей, объявив их новым «государством» Карпатская Украина со столицей во Львове. Поддерживаемые украинскими диаспорами из Канады, США и Ар­гентины, естественно, при участии «заинтересован­ных лиц» из Лэнгли и Вашингтона националисты- бандеровцы проводили собственную политику «расовой чистоты» и «независимой культуры».

Однако подавляющее большинство стран их не поддержало. Была создана демилитаризован­ная зона, которую патрулировали спецчасти рос­сийской армии и силы Славянской армии — тех патриотов, которые в тяжелейших боях с НАТО выстояли и спасли Донбасс и весь юго-восток Украины.

Относительную поддержку оказала только Польша и Прибалтика, постоянно плетущиеся за своими звездно-полосатыми хозяевами в надежде создать свои «великие и свободные государства». Причем поляки к почитателям кровавого насле­дия Степана Бандеры, Андрея Мельника и Романа Шухевича относились очень враждебно, они не забыли бандеровцам уничтожения сотен поляков, которых замучили вместе с русскими, евреями и представителями других национальностей.

Неизвестно, на что жили «карпатские украинцы», ведь никакой более-менее значимой промышлен­ности они у себя создать не смогли, а транзитные потоки из России в страны Западной Европы уже шли в обход территории, контролируемой банде­ровским «правительством». И, как водится в таких случаях, не контролируемая официальными вла­стями территория стала рассадником бандитизма, наркоторговли, торговли людьми. В живописные места стекались сейчас подонки рода человеческо­го, отравляя своим смрадным духом первозданную природу. Терроризм и бандитизм — это уродли­вая болезнь, а «врачи» как раз готовились сейчас к операции, а точнее — к «ампутации» двуногой гангрены.

— Эй, боец! Не нужно наматывать жгут для остановки кровотечения на рамку приклада авто­мата. Так он растянется и будет рваться в самый неподходящий момент. И кровь ты этими обрыв­ками уже не остановишь. А все нужно делать бы­стро.

Молодой паренек смотрел на полковника Си­монова, как... Даже слова подобрать трудно. Ко­мандир, который сам водил своих бойцов на за­дания, усмехнулся: эх, молодежь-молодежь...

— Все ясно?

— Так точно!.. — Парнишка-призывник стал поспешно разматывать жгут.