Роннан стоял в дверях в позе капитана корсаров и терпеливо ждал, когда же наконец хотя бы половина курсантов примет вертикальное положение. На Кайндел он посмотрел нетерпеливо и сделал ей знак подниматься поскорее.

– Ну, что? Частая практика телепортаций оказалась благом?

– Вроде того, - девушка помотала головой и одернула платье.
– Кофе можно?

– Что там у вас произошло?
– игнорируя ее вопрос, спросил зам главы ОСН.
– Егерь объяснялся довольно бессвязно.

– Как я и предполагала, у Иедавана начались проблемы с соотечественниками, то ли мечтающими о короне, то ли стремящимися к тому, чтоб о ней не мечтал Иедаван.

Мужчина поморщился.

– Попроще, Кайндел. И только факты. Как связаны нападение на замок правителя и тот факт, что вас оттуда настойчиво попросили?

– Никто нас не просил. Нам посоветовали. Подозреваю, Иедавану сейчас только проблем с ОСН не хватало. Он ориентируется по тамошним традициям, но даже наши нормы и обычаи требуют от любого государства возмущения и, возможно, военных действий в ответ на убийство своих граждан.

Роннан снова поморщился, одарил девушку нелюбезным взглядом и обратился к куратору.

– Ладно. Даже и хорошо, что вы тут. Для курсантов есть задание, а тебя срочно вызывают в Щелково.

– У меня увольнительная до завтрашнего утра!
– возопил Шреддер, которому хоть и поплохело после перехода из Иаверна на родную Землю, но попранные права на сон были важнее.

– Я знаю. Но там проблема. Иди, подремли пару часов, пока Вадим накопит энергию на еще один долговременный портал. Ты туда не один отправишься. А с подкреплением. И, между прочим, со мной.

– Все настолько плохо?
– не выдержала Кайндел.

Взгляд заместителя Одина напоминал толчок. Она почувствовала, что настаивать не стоит, и по глазам собеседника ничего не прочтешь - разве что раздражение поведением выскочки, которая слишком много о себе возомнила.

– Когда тебе надо будет это знать, ты получишь исчерпывающую информацию, - но, поколебавшись, смягчил тон голоса и суть сказанного успокаивающим взглядом.
– Попрощайся с Эйвом, курсантам два часа я не дам.

Шреддер обнял ее, нисколько не стесняясь присутствия посторонних. Да и что было их стесняться, если каждый, кому это было интересно, прекрасно знал об их близких отношениях. Собственно, в условиях постоянного риска, когда каждый день мог оказаться последним, не оставалось ни сил, ни желания делать реверансы в сторону разного рода условностей вроде: «Что обо мне подумают?» Никто не видел в этом необходимости.

– Мы ведь с тобой еще увидимся, как считаешь?
– спросил он, щекоча дыханием мочку ее уха.

– Почему нет?
– едва слышно ответила она.
– Только ты уж береги себя, идет?

– Постараюсь. Но и ты мне то же самое обещай.
– И, не слушая ответа, притянул к себе ее голову, прижал к плечу, стал целовать в затылок.
– Да знаю я тебя! Пообещаешь что угодно, а на деле…

Краем глаза Кайндел заметила, как отворачиваются от них все находящиеся в комнате, даже не отличавшийся корректностью Егерь. Курсанты делали вид, что им еще не по себе, тошнит или мутит, Ирландец торопливо пересек комнату и, высунувшись в дверь, громогласно осведомился, намеревается ли ктонибудь кормить его подопечных перед рейдом, и что вообще происходит в этом заведении с организацией мероприятий. Егерь предупредительно наклонился к Лети, которой все еще было нехорошо (она всегда хуже других переносила телепортацию), и попытался поднять ее на ноги, всем своим видом демонстрируя, что ничего больше в этом мире его не занимает и не может занимать.

– Обещаешь?
– повторил Шреддер, отпуская ее.

– Обещаю постараться.

Мужчина вздохнул.

И ушел. Она понимала его - выспаться перед боем значило, пожалуй, даже больше, чем возможность перекусить или приятно провести время с девушкой. Даже два часа могли здорово поддержать и освежить.

Курсантов кормили прямо на кухне. Прежде девушке не приходилось тут бывать, еда доставлялась сразу в кабинеты или квартиры, а что творится в святая святых, знали лишь работающие там. Но единственное в здании помещение, пригодное для роли столовой, было сейчас занято (курсантам никто не стал объяснять чем), а других зал, подходящих для кормления разом тридцати человек, не имелось. В кухне, правда, дефицит места ощущался столь же остро, однако было и одно преимущество - ничего никуда не надо нести. Курсанты разместились где попало - кто за столом, кто у стены на скамейке, кто просто на полу - и ели что хотели. Замученные работой поварихи и их помощницы спотыкались о курсантские ноги, смотрели раздраженно, но ничего не говорили.

Да и что тут скажешь…

Кайндел поедала остатки салата прямо из большой миски, где его замешивали, и поглядывала по сторонам. К ее изумлению, здесь имелась даже дровяная печка с длинной черной трубой, склепанной коленцами и выведенной из окошка во дворик. Правда, сейчас она была черна и холодна, но, судя по всему, на ней приходилось готовить тоже, и под аккуратным шкафчиком с посудой лежали охапки три мелко наколотых дров и щепа. Видимо, все это было заготовлено на случай внезапного отключения электричества, потому что остальные плиты в кухне были электрические, причем две из них - совсем новенькие, практически без следов чистки, должно быть, недавно со склада.