Так что… не провороньте.

Хорошо?

– Да, конечно…

– Спасибо.

***

(Света)

– Солнышко, ты как?

– Пить хочу…

– А так? Как животик?

– Врач сказал: жить будем.

– Ну, и слава Богу, а то ты меня… до смерти напугала…

– Спасибо тебе, Юр…

– За что?

– За то, что не ненавидишь меня… за мое упрямство.

(пристыжено улыбнулся)

– Иногда мне кажется, Светлана, что именно за него я тебя и полюбил…

– Папенька, так ты нам принесешь водички? Или маменьке самой сбегать по нее?

– Вот,… вот а за наглость я бы тебя шлепал по попе день и ночь.

(наигранный вздох усталости)

… несет папенька уже водичку, несет…

***

(Юля)

Прижимаюсь, прячу свой нос ему в грудь, а слова, слова заостряют в горле…

… не достойна я прощения, не достойна …

Но всё равно молю …

– Стах…

– Да, милая моя? –

(жадно, крепко сжал в своих объятиях;

ласковый поцелуй в макушку)

– Прости меня… молю, прости, если когда-нибудь сможешь… прости за всё.

– Юленька, я давно уже простил. Давно…

… мне достаточно того, что ты снова со мной. И больше ничего не нужно. Гори синим пламенем прошлое. Как там Ким говорил? С чистого листа?

… вот и мы начнем так. Уедем далеко-подальше, и начнем новую жизнь… без обид, без зла, и без боли…

– Спасибо тебе…

– Тебе… спасибо. Тебе…

***

(Шаен)

…

– Ариночка, доченька, познакомься…

… это - твой…

папа.

– Пливет.

– Привет, моя девочка, - жадно обнял, прижал к себе (тихо всхлипывая от счастья)…

Черт. И снова эти предательские слезы на моих глазах…

… сотни раз представляла этот момент, мечтала…

Но… почему-то сейчас вместе с радостью в сердце моем слишком много боли и обиды…

Знаю, пройдет. И не Тим виноват во всем том, что произошло…

… но… проще же кого-то винить, чем себя? Правильно?

Спешно присела рядом.

Обняла, крепко обняла родных моих, самых дорогих два человечка, на всём белом свете…

…

… едва сдерживаю стон боли… (облегчения) в горле;

едва давлю истерику в груди…

эй, Шаен, и когда ты успела стать такой ранимой, слабовольной

… плаксой??

***

(Лера)

Ким ничего мне не сказал. Не предлагал, не спрашивал…

Как и прежде… холоден и бесстрастен, даже дружеский запал пропал. Будто не он меня доселе так жадно целовал, отрыв из развалин. Будто не он…

Черт, да что тут перечислять?! Знаю, глупо надеяться, что все те вмешательства Жуков в жизнь «Ириса» были сделаны исключительно ради меня, Кимом, но…

… я уже ничего не понимаю. Почему он молчит? Почему… ОТПУСКАЕТ???

Документы и на меня готовятся, а значит – я уеду.

Новая история, новая жизнь…

Черт, но не хочу! Ничего этого не хочу! Мне не надо!!!

… я устала быть одинокой, устала убегать от действительности, от сегодняшнего дня, от нынешнего, реального счастья,

гнаться за какой-то непонятной, безрассудной мечтой,… за призрачным, неясным, до конца неосознанным мною… будущим.

Я хочу остаться с Кимом,

КИМОМ!

Но, а ему… я … нужна?

Не знаю.

Семнадцатилетняя дуреха, которая боится едва ли не собственной тени… Отличная партия для главнокомандующего Жуков.

Да?

Черт. А его молчание, его равнодушие жалит.

Ничего не понимаю. Сначала предлагает остаться с ним, здесь, …

Затем, мир переворачивает с ног на голову, спасая меня…

… а потом, потом - просто вот так… отпускает?

Одно слово, один намек – и я сама брошусь ему на шею (в ноги?), не в силах… уже сомневаться и сопротивляться.

Но молчит. Упорно молчит.

А навязываться…?

… уж проще сразу умереть.

…

Иду, бреду по коридору, снуюсь… в полном одиночестве. Друзья…? У них теперь своя жизнь.

… и мне пора взрослеть. Строить свою…

Да и хочу! Хочу!!!

Но… не в одиночестве же? В нем – увы, только глупеешь, черствеешь… и высыхаешь. Дохнешь! … а не живешь.

Черт, сколько бы не кружляла по этому зданию – всё снова и снова, невольно, оказываюсь у его двери.

… Однажды я здесь уже была, в его комнате, в его постели…