– Юрочка, миленький, остановись… молю.

– Сука, сдохни! – еще один удар… хруст костей… хрящей и новые потоки крови.

– ЮРКА!

– Филатов, МАТЬ ТВОЮ!

Подскочил вдруг к нам какой-то мужчина. Оттянул, оттянул больного, задурманенного Юрку.

– ПУСТИ, пусти… СУКА! НЕ ЖИТЬ ЕМУ!

– Ты рехнулся?!

– Юра… - только и могу пищать, нервно, испуганно скрутившись в калачик.

– Жмайлов, девушку забери.

– НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! – вдруг дернулся, вырвался…. Кинулся ко мне Филатов… и при всех обнял. Прижал к себе. – Ты, ты как?

– Забери меня отсюда. Юр… Забери.

Реву, реву от шока и боли… Вою.

***

(Юра)

– Раны обработали. Швы наложили. Укололи успокаивающее, оно ее и в сон утянет. Девушка, подруга ее, Клинко Валерия, осталась с ней на ночь. Пусть один день в госпитале полежит – а там отпустим.

– Спасибо.

***

(Лера)

– Юрий Дмитриевич? Вы?

– Тссс… - тихо прошипел, притиснув палец к своим губам.

– А если, кто увидит?

– Я до рассвета уйду. Спи, - нервно рявкнул (в пределах шепота).

Еще шаг – и вдруг улегся на кровать рядом со Светланой. Проворное движение - нырнул под одеяло. Обнял, жадно обнял девушку, и замер.

***

(Света)

– Юра? – сквозь сон, муть… и отдаленное сознание прошептала.

– Да, я.

Спи, мой котик. Спи.

Теперь всё хорошо… Спи.

Прижал, прижал меня к своей груди, уткнулся носом в волосы… и покорно замер.

– Я люблю тебя, Света. Больше жизни люблю…

Глава Тридцать Первая

***

(Света)

Проснулась я от навязчивого, раздражающего перешептывания за дверью.

Голова, будто кто ваты напихал…. Мозг сжался до маленьких размеров – а все остальное заполнило желе. Казалось, что кто-то вчера мне пытался расколоть на две части череп. Опухла половина лица. Болят губы, бровь… нос. Да что лицо, голова? Всё тело… будто кто пытался разорвать – кости крутит, раны ноют.

Черт! Черт! Черт!

Стоп.

Где я?

Это не казармы…

(только теперь доходит… эхом… происходящее).

– Лера?

– О, Свет, ты уже проснулась? – сквозь зевок прошептала Клинко.

– Где мы?

– В больнице.

… замерла, замерла я – вдруг ужас и удивление застыло в ответ на лице Валерии.

– Ты что… ничего не помнишь?

Криво улыбнулась я.

– Если бы… просто, как в больницу попала – не помню.

– Юра привез.

– Юра? Так, стоп…

Лера…

– Да?

– А он был…. Был здесь… ночью?

Застыла. Застыла, перебирая предположения. Несмело оглянулась по сторонам…

Робкий кивок – и замерла.

Невольно рассмеялась, рассмеялась я от счастья. Вновь уложила голову на подушку – и замерла… покорно замерла.

… значит, его слова? Слова, что любит – не привиделись?

Или …

Рыкнула дверь.

– Я слышала разговоры. Проснулись, значит уже?

Нехотя приподняла голову и уставилась на врача.

– Да.

– Вот и отлично. Валерия… ты, наверно, можешь уже собираться… да к своей группе идти, на учебу. А … Светлана. Мы еще раз тебя осмотрим,… и нужно будет, чтобы потом к нашему психологу зашла, Елене Никитичне.

Хорошо?

– А есть выбор?

– Нет, - добродушно улыбнулась женщина в ответ.
– Увы, нет.

– Тогда «хорошо».

***

– Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше…

– Хочешь поговорить? … рассказать что?

– Да не очень, как-то.

– Тогда спросить, может?

(пауза;

глубокий вдох)

– Он жив?

– Жив.

(замерла, изучая мою реакцию)

Ты рада?

– Да.

– Почему?

– А почему бы нет?

– А месть? Разве ты бы не хотела,… чтобы он заплатил по счетам?

– Смерть – это не наказание. Это быстрее – скорое списание с лав игроков, да и только. Забудет всё – и свободен.

А вот жизнь, жизнь его накажет. Еще как накажет.

– То есть, ты его всё же ненавидишь?

– А вы как думаете?

(молчит)

Или… для того, чтобы меня вернули в строй,… я должна была вам тут рассказать, как я его прощаю?

Или, что сама виновата?

– Ну, почему же. Ты правильно всё делаешь. Я здесь за тем, чтобы тебя выслушать… правдивую тебя. А не предписанные ответы.