(успел отставить – да не помогло.

перевернула…

затарахтела, обижено зазвенела алюминиевая миска, в паре с ложкой, упав на землю…

разлился бульон, разлетелись макароны, картошка).

***

(Света)

Целую, целую жадно,

– Миленький мой, сладенький мой.

(и тут же гневно колочу, избиваю кулаками по всему, чему попаду – от обиды и злости).

Ненавижу, НЕНАВИЖУ, тебя!

УБЬЮ!

УБЬЮ! Гада паршивого!

(улыбается, улыбается и молчит)

– Ты – больной.

Если еще раз так поступишь,

я не знаю,

не знаю,

что с тобой сделаю…

Немного отстранил от себя (чтобы встать).

Резко подхватил себе на руки

(ногами обвилась вокруг поясницы;

молчу – пристально слежу за движениями)

Улыбается, все еще улыбается.

– Я люблю тебя. И потому никогда не буду тобой рисковать, хоть разорви меня на части,

так что прошу - смирись.

(поцелуй в губы… и спешно пошагал, понес меня куда-то прочь)

***

(Юля)

– Хоть бы поели сначала! – весело рассмеялся Венцов, - а то сразу в койку.

– Не завидуй, - едко (хоть и по большей части добродушно) прыснула Лерка и пошагала к костру, за своей порцией обеда.

…

– Так расскажешь, что там произошло? – наконец-то набралась я смелости произнести эти слова.

(резкий взгляд в глаза;

малость помолчал… тяжелый вздох - и все же выдал)

– А что там рассказывать?

… Подчистили немного засранцев,

нашли у одного из бойцов карту местности с метками их позиций.

Мало-помалу, вышли на укрытия. Одно, второе – а там и вся база. Отыскали оружейный склад – и жахнули все к чертям собачьим.

– Ночью?

– Ага.

Видела?

– Да.

– Красивый «закат»?

(радушно хмыкнула)

– Относительно, - (нехотя оторвалась спиной от столба (опоры навеса);

несмелые шаги – и присела рядом). – Относительно…

…

Печально улыбнулся.

– Рада, что с вами все в порядке, - несмело прошептала я

(заламывая от волнения пальцы).

– Ладно,

пойду я спать.

Не обидишься?

(взглянул в глаза)

– Нет, конечно.

Иди…

– А то уже мозг не варит совсем, да и голова напополам раскалывается…

– Я понимаю, иди…

– Сегодня же в восемь второй конвой. Знаешь?

– Да, - мило улыбнулась в ответ. – Спасибо.

– Ладно, давай. До вечера…

– Пока.

…

***

(Света)

– Юра, ты знаешь, что я больше тебе никогда не буду верить? – (обижено надула губы, хотя взглядом все еще впиваюсь в глаза – бросая вызов, выпрашивая оправданий… опровержений, убеждений…)

(мило улыбнулся, крепче прижал к себе)

– Я знаю одно, со временем ты все поймешь, и простишь…

– А вот и нет!

– А вот и да…

Свет,…

– Что? – (все еще строю обиженку)

– Лучше ответь мне на вопрос. Только честно… Так, если бы это было реальным на самом деле…

– Ну, что уже там?

– Только ответь честно! Хорошо? Клянусь, я не обижусь…

Ну, или постараюсь не обидеться…

(пристыжено улыбнулся)

– Говори уже!

– Если бы мы жили на гражданке, в обычном мире…

… Ты бы вышла за меня замуж?

Ох…

(опешила, растерялась на мгновение я…)

Замерла.

Смущенная улыбка робко вынырнула на поверхность.

– Вот если бы... без этого «бы», - (все еще пытаюсь скрыть свое нарастающее волнение, радость и безумие).

– Хорошо, - смущенно, застенчиво рассмеялся;

немного отодвинулся от меня (на другой край постели), дабы лучше видеть мое лицо, отпечатки реакции на нем,

… выровнялся, вытянулся, набираясь дополнительной важности,

глубокий вдох:

– Светлана Киряева, ты выйдешь за меня замуж?

… хоть когда-нибудь.

(рассмеялась,

рассмеялась я: все же нашел чем испортить малину: «хоть когда-нибудь!»)

– Что? – обижено буркнул.

(покраснел, покраснел от стыда и неловкости)

– Да! ДА! ДА!!!!! И всегда будет ДА!!!!!!!!!!!!!!!

(тут же кинулась ему на шею и припала жадным поцелуем к губам)

Рассмеялся, рассмеялся счастливо, живо отрываясь от меня, для слов.

– Филатова моя…