Или же, вообще, Гудвин ему разрешил. А что, если он сдался? Одумался. Покаялся. И теперь я, моя жизнь – цена за прощение?

Я боюсь.

Не открою.

– Габи, милая, выходи, тут уже очередь собралась. Не мучай людей, - шутливо причитал Эмиль. – Габи.

– ТУАЛЕТ НЕ РАБОТАЕТ, - неожиданно заорал Готье, так что я даже подпрыгнула на месте. – ТЫ ЧТО, НЕ ВИДИШЬ? СЛЕПОЙ? А НУ ВАЛИ ОТСЮДА.

И снова резкая перемена в голосе. Снова нежный и ласковый бархатный звон:

– Габи, выходи.

Не выйду.

Шаг назад. Зажалась в углу.

Мне страшно.

Весь этот тон, вся эта сладость – вранье, скрытое вранье под маской доброты и ласки.

– Ну, все, – обрекающее произнес вампир. – Я просил.

И в следующее мгновение резкий удар, рывок – и дверь распахнулась, словно никогда и не была запертой.

В стороны разлетелись кусочки дерева. Зазвенели на железном полу вырванные живьем гвозди.

Замок раскурочен. В стене огромная дыра.

– Габи, Габи, сама вынудила, – осуждающе покачал головой Эмиль и затем язвительно улыбнулся.

Еще секунда выжидающего взгляда…

Резко хватил за руку и, больше ни разу не обернувшись на меня, потащил куда-то за собой. Вагон за вагоном,

Вагон за вагоном…

Общие места сменились на плацкартные…

Еще вагон – и закупоренные купе встретили нас.

Отыскав проводника, он что-то невнятно ему прошептал, пристально всматриваясь в глаза. Еще мгновение – и Готье приговорено моргнул.

Как по команде, мужчина закрутился на месте, перепугано перебирая какие-то бумажки.

Еще минута выжидания - и наконец-то проводник оторвался от своего поиска. Тяжело дыша, едва не трясясь от страха, он невнятно прошептал, так что я едва смогла что-нибудь понять:

– Седьмое.

Эмиль коротко лживо улыбнулся.

Резкий разворот.

Несколько шагов по коридору назад.

Отворив дверь купе, он в миг меня туда запихнул, словно надоедливый чемодан.

Закрыл за собой дверь.

Защелкнул замок.

Когда-то я бы только мечтала о таком.

Но сейчас все казалось уж не совсем радужным.

Эмиль смотрел на меня, не моргая. И, казалось, не дыша.

Я ждала приговора. Было страшно.

Я боялась.

– Ты раненная, - наконец-то выдавил из себя зажатые в горле слова.

Ступил шаг ближе и робко коснулся моей шеи.

Отдернулась и невольно айкнула.

От постоянного напряжения и сдерживания истерики, я и забыла уже о своем горле. Об укусе.

– Я должен его залечить.

– Не надо, нормально, - протарахтела я, схватившись рукой за шею.

– Габи, не говоря уже про микробы и все те гадости, что грозят раненому человеку, в тебе есть немного яда вампира. А это не очень хорошо. Скоро начнется зуд, опухание, а иногда и онемение.

– И я превращусь?

Едкий смешок.

– Разве что в опухшую стерву.

Неловкость. Обида. Страх. Волнение.

Я не шевелилась.

Эмиль ступил ближе.

Обнял за плечи.

Нагнулся к моей ране.

Жгучие губы коснулись моей шеи.

Мурашки побежали по коже.

Машинально отдернулась в сторону.

Повернулась к нему лицом.

– А так обязательно?
– слова вырвались сами по себе.

Его губы был так близко ко мне. Впервые. Впервые он был так близко ко мне.

Его запах, его сладость…

Меня тянуло к нему необъяснимой силой.

Всего лишь чуточку смелости. Чуточку храбрости.

– А я по-другому не умею, - наконец-то произнес Эмиль, оторвавшись взглядом от моих губ.

Выровнялся.

Пристально посмотрел в глаза.

– Так надо.

Я кивнула головой.

Согласна.

Робко, нежно немного наклонил, притянул меня к себе.

Аккуратно придерживая одной рукой за голову, а второй обняв за талию и сильнее прижав к телу, коснулся своими жгучими губами.

Снова невыносимый, сводящий с ума поцелуй.

Но едва я расслабилась, едва позволила сумасшествию, блаженству и счастью овладеть собой, как вдруг резкая боль.

Его клыки пробили кожу и вошли внутрь.

Мой жалобный писк вырвался наружу.

Но это ничего не даст.

Ведь это неправильно.

«Так надо», - повторила я себе и сжала до боли кулаки.

Терпеть, Габи. Терпеть.

Но слишком больно. Больно.

Неужели, он пил мою кровь?

Еще мгновение – и я снова почувствовала легкие, нежные поцелуи его губ. Ласковые касания языком.