– Всего несколько часов прошло…

– И что? Не успел я тебя обрести, как вынужден отпустить. И снова бродить вокруг да около, подглядывая, присматривая, высматривая,… где ты там,… как ты там.

– Эмиль. Мой Эмиль, - шептала я сама себе, словно ничего и не слышу. В голове снова дурман. Снова тяжело дышать.

Задыхаюсь.

Задыхаюсь от счастья.

– Я тоже очень скучала.

Его руки робко коснулись моих плеч.

Нежный, ласковый поцелуй.

Страстное объятие.

И снова безумие.

И снова срываюсь с катушек.

От нежных игривых касаний его языка моих губ каждый раз пронзает током. Каждый раз невольный стон.

– Эмиль, - пристыжено оторвалась от него. Уткнулась носом в шею. – Не сейчас. Нельзя. Нельзя терять голову… Только не сейчас.

Понимающе молчал. Молчал и лишь сильнее прижимал к себе.

– Как я хочу вот так быть с тобой всегда. Всегда рядом. Неотделимо. Всегда.

Неожиданный стук в дверь.

Я невольно сжалась.

От боли.

Нет. Нет. Не отпущу.

– Ты там уснула? – послышался раздраженный голос женщины из коридора.

Еще мгновение – и та злобно заколотила в дверь.

Едкий смешок Эмиля.

Вдруг он дернулся. Все еще не сходя с места, прижимая одной рукой меня к себе, второй потянулся к двери.

Затвор щелкнул.

– Ты чего? – пораженная его действиями, невнятно прошептала я.

Мгновения ожидания – и дверь сама отворилась.

К нам зашла, влетела, ворвалась женщина лет так под пятьдесят.

Возмущенная, удивленная, смущенная.

Мы все еще стояли обнявшись, прижавшись друг к другу, и с недоумением смотрели на непрошенную гостью.

– Э… э… вы… э…

– Вы что-то хотели? – с наигранной наивностью и «искренним» интересом отозвался мой Готье.

Язвительная усмешка все же предательски вылезла наружу, едва слова утихли.

– Э… э… я… я, вообще-то, в туалет. – Недоумевала та.

– Молодец, - не унимался Эмиль. Вся та же искренность и «неподдельная» забота.

И снова женщина в ступоре. И снова еканье вместо слов.

– Еще что?

Надулась. Напыжилась. Брови нахмурились. Губы сжались. Глаза прищурились.

Секунды молчания… и наконец-то!

– Что вы тут устроили зал свиданий! Тут вам туалет, а не…

– Так идите в свой туалет, мы-то тут причем.

Я едва сдерживала смех от «детской наивности» и искренности, с какой он это говорил.

Прижалась сильнее. Отвернулась в другую сторону, пряча свою улыбку.

Аромат. Аромат моего Эмиля.

Нет ничего прекрасней.

И снова женщина начала пыхтеть от немого возмущения. И снова эканье вместо слов.

Неожиданно Готье немного наклонился и вкрадчиво прошептал мне на ухо:

– Можно, я ее покусаю? Ты не будешь против?

В его словах слышался искренний смех. Добрый, невинный смех.

Как мне этого не хватало… Все это время… Как раньше…

– Не буду, - тихонько прошептала в ответ.

И снова недоумевающий взгляд на гостью.

– Ну, ну, ребята, так нельзя. Нельзя. Это же туалет… - казалось, еще минуту - и она разрыдается от возмущения и немощи. – Выходите, –указала рукой на дверь. Замерла в ожидании. Но сдвига так и не произошло. Снова нахмурилась. – Выходите. Иначе я позову охрану.

Но не успели ее слова сорваться с губ, как Эмиль вдруг напрягся, застыл, не дыша. Пристально уставился ей в глаза.

– Заткнись и успокойся!
– грубо, нагло приказал ей Готье.

В душе что-то дернулось. Сжалось.

– Эмиль, - робко, умоляюще позвала я. Зло. Зло закипало в нем внутри.

Отдернул взгляд.

Быстро перевел его на меня. Секунда раздумья – и робко, пристыжено отвел глаза вбок. Обижено поджал губы.

– Прости.

В ответ я прижалась лицом к его груди.

– Мне не за что тебя прощать. Не за что.

– Все равно прости, - задумчиво прошептал Готье.

Тяжело вздохнул.

– Ладно, тебе действительно пора. Гудвин пришел.

– Пришел? – от удивления я даже вскрикнула.

– Пришел.

– Но, может, может…

Предательски запекло в груди. Боль разрывала сердце.

Жадно уцепилась пальцами ему в одежду.

Не отпущу. Нет.

Женщина все еще стояла рядом и немо, молча наблюдала за происходящим.

Первый приговорено шевельнулся Готье. Оторвался спиной от стены. Выпустил меня из объятий.