– Сначала поешь, а потом – …

(коварно улыбнулся)

– Неееет, давай сначала это «потом», а затем уж… если останутся еще силы – то…

– Ишь, какая хитрая.

Нет.

Быстрые шаги навстречу – присел на край кровати.

(спешно стал разворачивать упаковку)

– Маааарат! – обижено надулась. – Я, действительно, не хочу… И вообще, что за мода кушать на ночь?

Сам поешь, если хочешь, но меня - не принуждай…

– Так, дорогая моя, нашему малышу стоит подкрепиться.

Сама подумай, когда ты последний раз ела? Утром?

Так, все. Ничего не хочу слышать.

(дую, дую нижнюю губу, корча из себя маленького ребенка)

– Бу…

– Я те дам «бу». Так, быстро открыла ротик… иииии….

(замахнулся клецкой)

Ну!

… сейчас кто-то получит по попе. Патриция, не шали!

Давай, хоть немножко…

– Одну?

– Одну…

(но не успела я открыть рот, не успела поддаться на коварный замысел Дюана, как тот тут же добавил)

– А затем другую…

– ГАД! – (сквозь напханный рот пытаюсь говорить, злиться – и при этом сражаться с приступом смеха)

– Да, да. Я такой, - язвительно заулыбался мой Лимончик, уже норовя впихнуть в меня новую порцию «картофельника». –

… Здесь, правда, еще соус к ним идет, но… думаю, вряд ли уговорю тебя сейчас топать на кухню или вести себя прилично с чашкой оного.

(глубокий вдох)

– Когда я штану колобком, то подам на тебя в шуд!

(проглотить остатки, и вновь подвергнуться новым пыткам)

Марааат! Ну, хватит! Нельзя же так!

– Как?

Милая улыбка тонкой коварной змейкой выбралась наружу…

(да, именно та, его коронная улыбочка, обезоруживающая меня, словно пленника толпа врагов…

арррр, я уже скоро начну ее ненавидеть – не могу, не могу устоять против этих злостных чар …)

Резкое движение – и тут же прилипла я губами к его устам.

(отчаянное сражение за собственное мнение)

Несмело ответил – но затем, все же, оторвался, отстранился от меня (неосознанно облизался).

– Так, коварная женщина моя, давайте не будем хитрить. Сначала – клецки, а затем - затем всё, что пожелаете…

– Неееет, не пойдет! – резкий рывок – и кинулась на своего мальчика, обвилась вокруг шеи и прилипла жадным поцелуем к губам.

– Патти, - (попытка вырваться из оков – но тщетно; покорно замер, взгляд в глаза). – Родная моя, мы сейчас всю еду разбросаем по комнате.

– Сам виноват, - вполне серьезным тоном отчеканила я,

но не сдержалась – рассмеялась.

– Ну,… и за что мне такая вредина? А?

Вдруг резкий рывок (дернулся Марат), попытка схватить в свои объятия, невольно щекоча и пугая меня, - завизжала, закричала, я, словно поросенок недорезанный. Попытка улизнуть…

Но напор, напор Марата не знал пощады – завалить меня на кровать, уложить на спину и самому прилечь сбоку.

– Еда! Ты же ее сам сейчас… - губы, его губы тут же прильнули к моим, лишая права на продолжение «возмущения»…

– Плевать, завтра уберем.

Рывок – и содрал с меня долой простынь. Голодный, застывший взгляд… изучая мое тело, и вдруг тут же прильнул поцелуями… к запретным местам.

– А как же клецки? – со «сдыхающей» язвительностью, прошептала я.

– Поздно,

… Патти.

Поздно… уже думать… о последствиях.

(наперебой с поцелуями, едва слышно, как-то нехотя, ответил Марат)

Движение – и перевернул меня на бок, прижал к себе.

– Будешь знать,… как спорить со мной.

(и вдруг нежно, ласково провел рукой по плечу… талии,… скатился к бедрам, несмело проник между ними, обхватив одно, и тут же потянул немного на себя)

– Ммм… а мне уже безумно нравиться… быть… твоей врединой.

– Вот как?

– Угу…

– Посмотрим, что ты запоешь утром.

(рассмеялась)

– Мы – дама стойкая, так что не беспокойтесь…

– Ну-ну…

Ну-ну…

Глава Шестьдесят Восьмая

– Марат, давай… завтра… никуда не выходить? Будем дома…

– Сладкая моя, я – только «за».

(короткий поцелуй в плечо,

крепче сжать в своих объятиях –

и наконец-то предаться сну…)

…

Так было? Так?

Тогда какого … (лешего) я просыпаюсь, а моего Дюана рядом нет?