Он редко такой.

Не переживай, манерность Гееру присуща, да еще такая, что многие могут позавидовать.

Наш граф - аристократ до мозга и костей, ты что.

Но… сейчас не об этом.

Слушай, Лив.

(вдруг голос ее стих, превращаясь в шепот;

шаг ближе)

Так это правда?

– Что… правда?

– Ты ему плюнула в лицо?

(нервно вздохнула я, скривилась)

– Жако, не издевайся хоть ты надо мной.

– Чееееерт! Неужели????

(захохотала та недобро)

Не думала, что доживу до такого.

– До какого «такого»? Когда Гееру в рожу плюют?

– Когда Геер влюблен, девочка моя.

(короткий шаг вперед, на ступеньку;

многозначительный взгляд на меня через плечо, ухмыльнулась –

и пошагала прочь, вниз по лестнице)

(рассмеялась, коротко, едко рассмеялась я над идиотичностью заявления;

спешно последовала за ней)

– Да, да. Разбежался… и еще раз «влюбился»… головой об стенку.

– Лив, - вдруг замерла Дани, обернулась ко мне.

– Что?

– Пойми,

… любой, кто бы посмел хоть на каплю, хоть на граммулечку ущемить гордость Геера, тут же бы лишился своей головы. И поверь, я, его старый друг, – не исключение.

– Да ты что?

(улыбнулась та)

– Да, да.

(разворот, и снова неспешно пошагала вниз)

Граф влюблен. Надо же!

Охренеть.

Глава Двадцать Четвертая

Дело выиграли. Сторона защиты победила, отбив все инкриминации. От встречных исков (уставший, замученный и так… всей этой историей) Марат отказался. Буквально за несколько недель всё утряслось.

Дальше работать, заниматься своей (но все еще в доле с Голоссу) компанией моральных сил у Малого не осталось, а потому (едва сняли арест с имущества), продал всё к чертовой матери, купил себе яхту и укатил от человеческих глаз куда подальше.

…

Со мной,… хоть и сдержано, сквозь сцепленные зубы, но всё же иногда уже общался (правда, это еще во время процесса).

И однажды даже добилась от него признания…

– Ты, Оливия, хоть и сука, но моя сестра. Единственный человек родной, кто у меня остался. Просто дай мне время. Дай… это всё пережить.

Это был сдвиг. Сдвиг в наших отношениях, у меня появилась надежда… а более, более мне и не нужно.

…

Я тоже уехала из этого чертового города. Нет, конечно, о матери мы не забыли. Денежные «дотации» приходили к ней исправно, но на любовь, внимание – пусть не рассчитывает; все будет ровно столько, сколько она нам сама подарила (к слову, ни на одно заседание суда она так и не явилась, хотя непременно знала, я ей лично рассказывала и звонила, упрашивая, дура, явиться и поддержать сына).

…

Мы с Дани уехали назад, домой.

Мою часть в деле с салоном красоты Жако насильно (да, да, с истерикой и криком) вернула мне назад, мол… сбаламутила этим заниматься, а сама в кусты? – НИ ЗА ЧТО! не увильнуть.

А я… я была только рада.

(черт, подобные ссоры слаще всяких конфет)

Деньги, доля та,… вытянутая из дела на «нового адвоката» не понадобились (именно поэтому я спешно вернула все Даниэль, «выкупив» свою половину).

А почему так вышло?

Почему…

Конечно же я пыталась уговорить Оноре (защитника, предоставленного Геером) взять плату за старания именно с меня (подобное усердствовал проделать и Марат, предлагая свои деньги от продажи компании), но тот - отказался. Будучи честным (а, может, попросту, запуганным) человеком, вампиром, он наотрез открестился от платы, бонусов и «просто подарков», обосновывая это всё тем, что вполне хватает и всего того, что отписывает ему граф.

В общем, пару таких скандалов, и сошлись лишь на том, что я его угостила ужином и мы остались квитами. Хотя, Батист не упустил возможность всучить мне свою визитку и проговорить свою «стандартную» фразу с неким потаенно-коварным подтекстом:

– Если что… всегда обращайтесь. Буду Вам… БЕЗУМНО рад.

– Спасибо, - мило улыбнувшись, немного покраснев, спешно ответила я.

Короткие, жеманные поцелуи в щеки – и разошлись.

…

Так что вот с таким багажом новый год покатился по рельсам, с жадностью набирая шальные обороты, дабы успеть на очередную станцию, и там уже как следует окатить всех нас новым, неповторимым «приключением».

Глава Двадцать Пятая

… а всё началось с того, что Филипп, муж Даниэль, укатил с какой-то молоденькой шлюшкой на Карибы.