Почувствовала, отчетливо ощутила я что-то холодное и твердое, угрожающее прикипевшее к затылку.

– Рыпнешься - выстрелю, а затем и вовсе башку откручу.

(прорычал мужской басистый голос)

Наручники, щелкнули наручники на моих запястьях... Еще мгновение – и почувствовала болезненный укол, резким ударом в шею…

(запекло, запекло всё неистово внутри меня, едкой кислотой разливаясь по жилам,

вывернулась, дернулась… заорала, завизжала на всю глотку –

но ничего, те того только и ждали – а потому поспешно заклеили рот)

…

– Правильно, Мич. Я цацкаться не стану.

В багажник эту мразь. А Гееру – ни слова.

***

… скрутили, стеснили, вмяли,

засунули, запаковали, как вещь. Ужасная, просто дикая вонь смазки, бензина и прочей «какофонии», жуткая жара, духота…

Но это уже казалось неважным, несущественным, мелким - кости мои ломило, выкручивало, как будто в мясорубку кто запихнул,

Тело, плоть немела, наливалась свинцом, и ныла, тошнотно ныла от отеков, припухлостей,

… невольно трясло в каком-то лихорадочном припадке, пот десятым ручьем стекал по лицу, спине, груди, ногам…

От такого состояния сложно было не сойти с ума…

Я задыхалась. Задыхалась, причем – неважно, сколько бы воздуха в себя не втягивала, не глотала, легче не становилось. Изнутри. Я задыхалась изнутри. В моей крови – не хватало кислорода…

…

И даже время от времени приходящее беспамятство, провалы не спасали –

жизнь остановилось, и не в лучший для этого момент.

Вдруг шум. Резкий, громкий, навязчивый… и пусть я едва могла разобрать слова, но его голос,… его…

я узнаю из всех…

***

(Берн)

– И что? Никаких зацепок , куда могла уйти?

– Нет.

Граф , мы уже , что только не пробовали.

– А у тебя, Жако?

– Пусто. Наши радары слепы . Видимо, все же нашла твой передатчик и уничтожила.

– Черт.

– Да, ладно… Геер… как ловили прежде сукиных детей, так и эту поймаем. Доставим на Совет.

За пару дней дело закроется.

– Рената. Послушай…

– Нет, это В ы послушай те , Геер. Звони те Совету, заказывай те Конвой. Мы уложимся в срок, иначе не будь я Бейли .

***

(Оливия)

… Я кричала, мычала, брыкалась. Но нет.

Мой Берн… меня так и не услышал.

Глава Сорок Шестая

Я умирала.

Несложно было догадаться.

Я… умирала.

Когда-то, да и не раз, была уже на этой грани. Где ни холодно, ни жарко. Ни горько, ни сладко. И боль давно уже, смешавшись с эйфорией, стала приятным дурманом…

Я слышала шепот забытья, чувствовала бархатные ласки смерти…

Недолго осталось. Недолго…

…

(выволокли, вытянули из багажника… и бросили в мешковины… )

Выжидали.

И я, и они… - все мы выжидали одного и того же: моей кончины…

Господи, и не надо мне твоего прощения. Не надо снисхождения и понимания…

Одно лишь прошу… В последний раз…

дай… увидеть его.

…

– Эй, ты тут как? – за волосы несмело приподнял мою голову мужчина и заглянул в глаза. Резким рывком содрал скотч. – Ты еще хоть дышишь?

– Геера…

– Что?

– Молю…

Берна…

… Геера

– А что с ним?

– Увидеть… прошу…

(нервно рассмеялся;

поспешно опустил мою голову назад, на пол)

– Увидишь. Не переживай… Скоро всех их увидишь, если, конечно, доживешь... Что-то уж слишком жутко выглядишь...

– СПЕНС!

– А? Да?

(вмиг подскочил на месте, выровнялся,

обернулся к взвинченной, разрывающейся от возмущения, даме)

– Я тебе говорила, где находиться?