Он больше не кричал и не шипел. Он рыдал. Несмотря на свой чудовищный вид, рыдания делали его менее ужасающим и даже жалким.

Но стрелявший в него человек был безжалостным. Он вплотную подошел к нему и выстрелил третий раз в упор.

От рыданий Другого у Марти сжалось сердце, вероятно потому, что в них послышалось что-то человеческое. Не имея сил подняться, он соскользнул на пол, прислонившись спиной к парапету. Марти отвел глаза от умиравшего существа.

Прошла вечность, прежде чем Другой наконец перестал двигаться и затих.

Марти слышал, как плакали его дочери.

Он заставил себя взглянуть на тело, которое лежало прямо напротив него и на которое был направлен безжалостный свет фонаря. Это было скопление черных костей и влажной плоти, основная часть которых исчезла в отчаянных попытках Другого залечить раны и остаться живым. Исковерканные остатки больше напоминали что-то нереальное, фантастическое, и не имели ничего общего с останками человека.

Ветер дул с той же силой.

Падал снег.

Становилось холоднее.

Через некоторое время человек в черном лыжном костюме повернулся спиной к останкам и заговорил с бородатым мужчиной.

– Очень непослушным оказался наш мальчик.

Тот ничего не ответил.

Марти хотел спросить у них, кто они такие. Он был на грани обморока и понял, что попытка заговорить только его ускорит.

Коротышка снова обратился к своему напарнику:

– А что ты думаешь об этой церкви? Таинственная, в духе твоего любимого Кирка и его экипажа, не правда ли? И столько непристойностей на стенах. Это сделает наш маленький сценарий еще более убедительным, ты так не считаешь?

С трудом соображая, что происходит, чувствуя себя так, словно слишком много выпил, Марти, однако, понял, что его опасения, возникшие, когда эти люди только появились, оправдываются: они не были их спасителями. Это были такие же враги, которые пришли убить их, только менее таинственные, чем Другой.

– Вы все-таки собираетесь это сделать? – спросил тот, кто был крупнее.

– Слишком много возни перетаскивать их в хижину. Ты не считаешь, что эта странная церковь даже более подходящее место?

– Дрю! – сказал бородач, – в вас много такого, что мне очень нравится в вас.

Коротышка, казалось, смутился. Он моргнул, когда снежинка попала ему в глаз.

– О чем ты говоришь?

– Ты чертовски самоуверен, даже если ты и закончил Принстон и Гарвард. У тебя хорошее чувство юмора, действительно хорошее. Ты заставляешь меня смеяться, даже если твои шутки в мой адрес. Черт, особенно когда они в мой адрес.

– Что ты несешь?

– Но ты – безумец. Сумасшедший сукин сын.

С этими словами великан поднял свой пистолет и выстрелил в напарника.

Дрю, если так его звали, рухнул на пол, как мешок с камнями. Он упал боком, лицом к Марти. Рот был открыт, глаза тоже, хотя они уже ничего не могли увидеть. Ему также не суждено было сказать еще что-то. Посередине лба Дрю красовалась безобразная дырка от пули. Пытаясь не провалиться в темноту, Марти не сводил с нее глаз, но рана не начала затягиваться.

Ветер продолжал завывать.

Все так же падал снег. Становилось очень холодно. Он провалился в темноту.

Марти очнулся. Его лоб был прижат к холодному стеклу. Сильный снег кружил по другую сторону окна.

Машина стояла невдалеке от станции обслуживания. Сквозь падавший снег около заправки он увидел ярко освещенный придорожный магазин с большими окнами.

Он отодвинулся от стекла и сел прямо. Он находился на заднем сиденье большого автомобиля типа "эксплорер" или "чероке".

За рулем сидел великан с колокольни. Он обернулся и спросил:

– Ну, как дела?

Марти попытался ответить, но роту него пересох, язык прилип к небу и очень болело горло. Марти удалось выдавить из себя что-то нечленораздельное.

– Думаю, с вами будет все в порядке, – сказал незнакомец.

Лыжная куртка Марти была расстегнута. – Трясущейся рукой он потрогал свое левое плечо. Под влажным от крови свитером он нащупал непонятно откуда взявшуюся повязку.

– Временная перевязка, – объяснил человек. – Все, что смог сделать в такой спешке. Как только мы выберемся из – гор, я промою рану и наложу настоящую повязку.