– Мы можем доверять ему, – сказала она.

Он надеялся, что она была права.

Даже этот небольшой разговор дался ему тяжело, он очень устал. Он снова опустил голову на подушку.

Ее лицо казалось ему лицом ангела. Оно снова пропало.

Убегает из комнаты с зеркалами через длинный черный туннель. Свет в дальнем конце, он стремится туда, слышит топот ног сзади, толпа преследует его, вот-вот догонит, все они вышли из зеркал. Свет – его спасение, выход из этой комнаты смеха. Он вырывается из туннеля, на яркий свет, который оказывается полем напротив церкви, покрытым снегом. Он бежит через него к церкви вместе с Пейдж и девочками; Другой преследует его, слышатся выстрелы, острый кусок льда пронзает его плечо, лед превращается в огонь, огонь…

Боль была непереносимой.

Его глаза затуманились от слез. Он моргнул, отчаянно пытаясь понять, где находится.

Та же кровать, та же комната.

Одеяла отодвинуты в сторону.

Он раздет до пояса. Повязки нет.

Еще один взрыв боли в плече вырывает из него крик. Но он так беспомощен, что крик получился негромким, больше напоминавшим мягкий стон.

У него потекли слезы.

Шторы были все еще закрыты. Через щелочки он заметил, что за окном светло.

Над ним наклонился Клокер. Что-то делает с его плечом.

Сначала из-за того, что боль была адской, он подумал, что Клокер пытается убить его. Потом он увидел рядом с Клокером Пейдж и понял, что она не позволила бы это сделать.

Она что-то попыталась объяснить ему, но он слышал лишь обрывки фраз: серный порошок… антибиотики… пенициллин…

Они снова перевязали рану.

Клокер сделал ему укол в здоровую руку. Марта следил за ним. Но не почувствовал укола, потому что боль в плече заглушала все остальное.

На какое-то время он снова оказался в зеркальной комнате.

Когда Марти снова обнаружил себя в постели мотеля, он повернул голову и увидел Шарлотту и Эмили, сидевших на краю соседней кровати и наблюдавших за ним. Эмили держала в руках Пиперса, камешек, на котором она нарисовала глаза. Это был ее питомец.

Обе девочки выглядели ужасно серьезными.

Ему удалось улыбнуться им.

Шарлотта слезла с постели, подошла к нему и поцеловала его влажное лицо.

Эмили тоже поцеловала его, потом вложила Пиперса в его здоровую руку. Он сумел сжать пальцы, чтобы удержать его.

Чуть позже, пробудившись ото сна без сновидений, он услышал голоса Пейдж и Клокера, которые разговаривали между собой:

– …думаю, что небезопасно трогать его с места, – говорила Пейдж.

– Вы должны это сделать, – сказал Клокер. – Мы все еще находимся не так далеко от Маммот-Лейкса, да и дорог, по которым нам нельзя двигаться, слишком много.

– Но вы же не знаете точно, что нас ищут.

– Могу поспорить на что угодно, что это так. Рано или поздно вас начнут искать, и, возможно, так будет всю оставшуюся жизнь.

Марти то просыпался, то засыпал, и так много раз. Когда он вновь увидел Клокера у кровати, он спросил:

– Почему?

– Вечный вопрос, – неопределенно ответил, улыбнувшись, Клокер.

Уточняя вечный вопрос. Марта произнес:

– Почему вы? Клокер кивнул головой.

– Вам интересно, естественно. Ну… я никогда не был одним из них. Они допустили серьезную ошибку, считая меня преданным членом. Всю жизнь я мечтал о приключениях, героических поступках, но они обходили меня стороной. Затем подвернулось это. Думаю, если бы я и дальше продолжал им подыгрывать, то в один прекрасный день смог бы нанести серьезный удар по "Системе", если не полностью разрушить ее.

– Спасибо, – сказал Марти, чувствуя, что сознание вновь ускользает от него, и желая выразить свою благодарность, пока мог это сделать.

– Эй! Мы все еще никак не вынырнем из-под воды, – сказал Клокер.

Когда к Марти вновь вернулось сознание, его больше не трясло и он не обливался потом, но был еще очень слаб.

Они находились в машине, на пустынном шоссе. За рулем сидела Пейдж, а он был пристегнут ремнями рядом с ней.

Она спросила:

– Ты в порядке?

– Лучше, – ответил он, и его голос не дрожал, как раньше. – Хочу пить.

– На полу у тебя в ногах стоит яблочный сок. Я сейчас найду место, чтобы остановиться.

– Не надо. Я достану, – сказал он, не очень уверенный, что действительно сможет это сделать.

Но когда он наклонился вперед и протянул руку к полу, то понял, что его левая рука висела на перевязи. Ему удалось дотянуться до банки с соком и высвободить ее из упаковки, где она стояла вместе с остальными банками. Он зажал ее между коленями, потянул за колечко и открыл.

Сок был теплый, но ничего никогда не казалось ему таким вкусным – очевидно потому, что ему удалось достать его без посторонней помощи. Он прикончил сок тремя большими глотками.