— Ланселот…

— Кем бы я ни был, я не злоумышлял против тебя! Клянусь королевой. Клянусь Граалем. Ибо я отказался от Грааля ради тебя, государь!

— Государь мой, король Артур, — сказал Мерлин.

— Да… — я набрал воздуху в грудь и выпрямился, сколь мог: — Я, король Артур.

Мордред молчал.

— Учитывая сказанное, Ланселот не виновен в ущербе.

— Да, государь мой, — подтвердил Ланселот, — поскольку по своей природе ты отличаешься от меня, то изъятие сего предмета причинило бы тебе вред, а я верен клятве. Я никогда не нанесу ущерба своему королю.

— Но ты любишь Гвиневеру! (Мордред. Он пошевелился — темное, на темном, тень на тени, бледное пятно лица.)

— Да, — согласился Ланселот, — я люблю Гвиневеру. Когда я смотрю на нее, государь мой, мне делается горячо вот здесь (он еще сильнее прижал крестообразную рукоять меча к несуществующему сердцу), а она отводит глаза, но я знаю, она думает обо мне…

— Да, — сказал я, — это правда.

— Но ни я, ни она ни разу не коснулись друг друга! Заверяю тебя, государь мой!

— Я верю тебе, — сказал я.

Я поднялся из подвала, и сердце колотилось в горле, а под ребром кололо, точно туда воткнули кинжал. Я рухнул в кресло, пытаясь отдышаться.

— Мерлин, — сказал я, — мир сошел с ума.

— Мир таков, каким он был всегда, — возразил Мерлин, — это ты безумен!

— Грааль! Кто бы мог подумать, что они отыщут какой-то Грааль! На вонючей планете, пукающей болотными газами!

— Скажи, Големба, а не может быть так, что ты сам запрограммировал их на поиски Грааля? Ну, не отдавая себе отчета?

— С чего бы? Уж не настолько я сумасшедший.

— Разве? Ты же старался, чтобы все было по канону. Ты пытался свести Гвиневеру с Ланселотом. Разве нет? Не намекал ей? Ему? Почему ты не устранил Мордреда? Пока он еще не представлял явной опасности?

— Я не…

— Потому что король Артур, Големба, тоже не устранил Мордреда. Невзирая на пророчество.

— Король Артур — я.

— Ты — сисадмин Големба. Сумасшедший сисадмин Големба. Ты умудрился вывести из строя всех поисковых роботов только потому, что в легенде о Лограх говорится, что рыцари ушли на поиски Грааля и не вернулись. Толчком к полному безумию послужило появление Мордреда, я полагаю.

— Мерлин…

— Что ты намерен делать дальше?

— Не знаю. Если Мордред и впрямь вывел из строя регенератор…

— Мордред? Не ты?

— Я? Мерлин, зачем?

— Чтобы королевство Логров постигла гибель, согласно преданию. Чтобы вы с Мордредом погибли, как и было сказано.

— Нет!

— Ты ненавидишь Мордреда, потому что ненавидишь всех природных людей. Потому что он испортил твою игру тем, что решил в нее включиться. Сыграть по твоим правилам. Вот ты и придумал, как разделаться с ним.

— Нет!!!

— Ты ведь и рыцарей своих ненавидишь, Големба. За то, что они сильнее тебя. Совершеннее. Их не мучают боли в желудке, отрыжка, пустые страхи, вросший ноготь. Они не заперты в душном замке. Они странствуют и видят чудеса. А тебе достаются лишь мертвые трофеи и чужие рассказы. Вот ты и решил их уничтожить. Чтобы все было по правилам.

— Я не… нет…

— Мне очень жаль, Големба, — сказал Мерлин, медленно поднимаясь с кресла, — но твое безумие стало опасным для дела. На этот счет у меня есть свои инструкции.

— Мерлин, — вытолкнул я пересохшим ртом, — ты ошибаешься. Я ни за что бы… я…

— Не Мордред запрограммировал Ланселота увидеть Грааль. Он на такое не способен. А значит…

То, что было у него в руке…

— Мордред заменит тебя. До прибытия комиссии.

— Мерлин, — сказал я, — я не пойму,

Я же все-таки сисадмин.

Он стоял неподвижно, потом начал крениться набок, опрокинув конторку. Инъектор выпал из его руки и покатился по полу.

Я был бы действительно сумасшедшим, если бы не предусмотрел чего-нибудь в этом роде. Его ведь поставили наблюдать за мной, а значит, наделили некоторыми полномочиями. Потому что, и впрямь, сисадмины могут совсем свихнуться. И Мерлин, если сочтет необходимым, мог бы устранить меня. Не убить, нет, на это у них кишка тонка. Погрузить в кому. До прибытия комиссии.