— Странная ты девчонка, — как обычно, не глядя на меня, негромко сказал Дилан.

Я повернулась к нему и снова почти успокоилась.

— Почему?

— Ты почти ничего не съела, — объяснила за молчаливого друга Одра, — все время косишься то в окно, то на свою кузину...

— Она мне не кузина.

«И смотрю я на Трейси, а не на Лилу», — добавила я про себя.

— ...замолчала посередине фразы, не смогла даже Дилана поддразнить как следует, — закончила Одра.

Я посмотрела на свои пальцы. Стоило мне оторвать взгляд от Дилана, как сердце заколотилось быстрей. Я попыталась успокоиться. Нельзя же так распускаться, я сотни раз видела стертых и до сегодняшнего дня. Но все попытки взять себя в руки приводили к одному: я вновь и вновь слышала голос бабушки, повторяющий одни и те же слова: «Сама увидишь».

— Вот, опять, — буркнула Одра.

— Что — опять? — опомнилась я.

Одра только вздохнула.

— Какой у тебя последний урок? — спросила она, примирившись с тем, что я так и не додразню Дилана.

Я попыталась собраться с мыслями. План стать такой же, как все, с треском провалился, так что нельзя позволить стертому разрушить мои отношения с одним-единственным человеком, который еще меня слушает.

— Алгебра, — ответила я.

— Дил тоже с тобой, — кивнула Одра. — Это третий класс.

О господи...

— Заруби себе на носу, — пробурчала какая-то часть моего сознания, — никогда больше не выбирай предметы для третьего класса. Тогда не придется любоваться на тамошних звезд.

Остальные части сознания заставили меня впиться взглядом в ауру Дилана, чтобы окончательно не сойти с ума и выбросить из головы слова бабушки: «Сама увидишь».

— У вас Кисслер алгебру ведет? — спросила Одра.

Мне понадобилась минута, чтобы понять, что она сказала, и еще минута, чтобы сообразить, как ответить.

— Не знаю, — отозвалась я, доставая из кармана расписание и борясь с нестерпимым желанием снова посмотреть в окно. — Сейчас погляжу.

Я прочла, что после алгебры у меня хор, подавила очередной «оконный» порыв и только после этого кивнула Одре.

Я хочу стать обычной, хочу стать обычной...

— Как думаешь, они сегодня поругаются? — не сдержавшись, снова спросила Одра, поглядывая на столик Трейси.

Я глубоко вздохнула и огляделась. Стертый не появился.

— Вы обе неисправимы, — сказал Дилан, отправил в рот последний кусок последнего сэндвича и вытер руки салфеткой.

Мы с Одрой смерили его совершенно одинаковыми взглядами, правда, мой тут же смягчился при виде жемчужной ауры.

— И тут ДС заговорил, — голосом сказочной волшебницы пропела Одра.

— ДС? — переспросила я и тут же поняла, что это значит: дистрофичный суслик.

Я засмеялась, хотела глотнуть еще коктейля и тут обнаружила, что трубочка елозит по пустому дну. Решив, что сэндвич не считается, он не шоколадный, я подумала: а не позволить ли себе еще один коктейль? Он чудесно поможет мне скоротать время в ожидании стертого — занятие неприятное, но неизбежное.

— Ты его не одолеешь, — предупредила Одра. — Они очень сытные, проверено, еще никто не выпил два, не объевшись.

— Посмотрим, — ответила я и, уже не в силах сидеть на месте, встала и пошла к стойке за вторым коктейлем. Кстати, на подносе у Лилы стояло два стакана, так неужто я слабей? Тем более, что сэндвич оказался ужасно противный.

Заплатив за напиток, я взяла салфетки, повернулась и врезалась прямо в Трейси Хиллард, чуть не окатив ее шоколадом. Понятно, я бы заплатила большие деньги, чтобы увидеть ее в липком, сладком, коричневом месиве — вот только чтобы облил ее кто-нибудь другой.

Уже автоматически я оглядела окрестности в поисках стертого. Пусто.

— Смотри, куда лезешь! — огрызнулась Трейси. — Тут, если ты еще не заметила, люди ходят.

Люди, видите ли! А я кто?

— О'к-к-кей, — заикаясь ответила я и тут же возненавидела себя за это заикание.

Нашла кого бояться! Обычная девчонка, совсем не такая красивая и уверенная в себе, как Лила, так почему же при виде нее мне хочется нырнуть под стол? За ней гоняется стертый, а еще она почти порвала со своим парнем, потому что я попыталась распутать их связь (и поздоровалась с ним на истории). Это я держу в руках ее судьбу, а не она — мою.

— Не путайся у меня под ногами, — угрожающе предупредила Трейси. Потом оглядела мою прическу и обидно хохотнула, приподняв выщипанную бровь. Я прямо почувствовала, как волосы обвисают под ее взглядом.

— Не давай себя в обиду, — выскочил внутренний голос.

— Ах, так теперь ты на моей стороне? — осведомилась я. — А что же раньше: ой, бедняжечка Трейси, ой, что же с ней будет, ой, кругом этот жуткий стертый...

Голос промолчал. Неудивительно — ведь я понятия не имела, что он должен ответить.