Бринд Амор откинулся на спинку стула, не вмешиваясь в разговор. Асмунд рвался в бой. Его поддерживали Кэйрин Калтуэйн и особенно Беллик, уверявший, что как минимум двадцать подземных ходов в Карлайл будут закончены этой ночью и что фундамент нескольких ключевых точек вдоль восточной и южной стен уже находится в критическом состоянии.

— Они думают, что мы придем с севера и востока, — заметил король гномов, подмигнув Бринд Амору. — Но они правы только наполовину. Всадники Мэннингтона и кавалерия Лютиена осуществят отвлекающую атаку с севера, тогда как наши корабли высадят армию на отмели дельты реки южнее города. А мои ребята моментально проскочат в город, пока одноглазые будут стоять у северной стены, размышляя, когда же начнется атака вашего войска, — обратился он к Диане. — А уж тогда и все остальные ударят по ним с тыла!

Конечно, Бринд Амор понимал, что все не так просто, но план был хорош. Карлайл созрел, и его пора было срывать, а если они атакуют и потерпят неудачу, то всегда можно отступить на нынешние позиции и снова вести осаду, но город будет уже ослаблен, и основательно. Труднее всего скоординировать силы, ведь на поле боя соберется огромное количество разных отрядов. Но старый волшебник, король Эриадора, решил, что время действовать наконец настало — здесь и сейчас.

— На рассвете, — неожиданно сказал Бринд Амор, и все разговоры смолкли, и все глаза устремились на него. — Даже перед рассветом, — поправился он, а затем вновь сделал паузу, чтобы лучше сформулировать план и учесть чувства и желания всех, смотревших сейчас на него.

И так оно все и началось, на восьмое утро осады, с того, что гном Шаглин вышел из подземного туннеля в тихом доме, к востоку от площади перед Собором. По всему спящему городу войска Беллика занимали боевые позиции, в то время как на равнине, к северу от Карлайла, пять тысяч воинов Дианы Велворт вместе с первой эриадорской армией, включавшей Лютиена, Сиобу, Кэтрин и Оливера, а также всю кавалерию каттеров, образовали длинную и широкую линию фронта. На юге от Карлайла хьюготы столпились на своих длинных судах, готовые штурмовать дельту реки, а на востоке Кэйрин готовила своих храбрых всадников к ураганной атаке на мосты.

Рассвет сопровождался звуками тысячи рогов — в них дули эриадорцы, хьюготы, воины Мэннингтона — и грохотом лошадиных копыт на севере и по камню восточных мостов, а также ревом наступающих армий.

Лютиен возглавлял ложную атаку с севера, совершая отвлекающий маневр, которым предстояло удерживать внимание огромного войска циклопов вдоль северной стены Карлайла до тех пор, пока гномы внутри города не сумеют организоваться. Затем южная стена Карлайла рухнула сразу в нескольких местах, и на приступ пошли хьюготы, а вслед за ними ворвалась армия Барандуина. Кэйрин сама повела свой отряд через укрепленные мосты.

В течение первого часа дело не слишком продвинулось вперед, так как Лютиен и его товарищи застряли на севере, не сумев найти бреши в цельной и хорошо защищенной стене. На юге хьюготы Асмунда встретили упорное сопротивление сразу за стеной, а всадники Эрадоха несли жесточайшие потери на узких мостах. Воды Страттона окрасились красным; белые стены Карлайла обагрились кровью как наступавших, так и осажденных.

Пятеро командующих — Бринд Амор, Беллик, Диана и Эшаннон, вместе с проктором Биллевином из Гайби, в течение всего этого ужасного часа наблюдали за происходящим, терзаясь вопросом: не ошибка ли все это?

«Неужели я недооценил Гринспэрроу?» — много раз спрашивал себя Бринд Амор.

Но затем наступил перелом. Гномы Беллика под командованием могучего Шаглина захватили площадь перед главными воротами Карлайла и распахнули их. Теперь Лютиен мог по-настоящему вступить в бой. Молодой Бедвир и его отряд ворвались в город и рассыпались во всех направлениях, словно искры лесного пожара.

Гринспэрроу тоже наблюдал за всем этим из окна одной из верхних комнат Собора. Герцог Крезис приходил к нему несколько раз в течение первого часа, уверяя, что город держится.

Затем циклоп явился с сообщением, что северные ворота пали, и Гринспэрроу понял, что пришла пора ему самому начинать действовать. Он отпустил Крезиса (одноглазый был счастлив убраться подальше от опасного и непредсказуемого тирана) и поднялся по лестнице главной башни Собора.

С этой крыши король Гринспэрроу мог полюбоваться гибелью дела всей своей жизни. Во всех районах города шел бой. Север был потерян, а гномы стремительно продвигались на восток, чтобы открыть мосты. Кавалерия грохотала на улицах, прокладывая себе дорогу, спеша принять участие в яростном сражении у южной стены.

— Чертовы идиоты, — фыркнул король-волшебник.

Гринспэрроу рассмотрел одну любопытную группу всадников, отметив воина на сияющем белом жеребце. За спиной незнакомца развевалась алая накидка.

— По крайней мере, этого достану, — произнес король, и его руки начали ткать полуокружности в воздухе, большой палец соединился с большим пальцем, мизинец с мизинцем, темп постоянно нарастал, пока Гринспэрроу собирал магическую энергию, которая могла поразить смертельным ударом надоедливую Алую Тень раз и навсегда.