— Одноглазый! — раздался отозвавшийся эхом крик откуда-то издали, за ним последовали звон стали и утробное ворчание, а затем голос эльфа:

— Они все еще здесь!

— Сиоба! — тихо позвал Оливер, пытаясь вернуться обратно по своим следам. — Левый поворот, правый поворот, средний проход, все прочее — к черту, — запел Оливер. Затем, как того требовал гасконский обычай, он отправился по тому пути, который вел «к черту».

Хафлинг услышал звуки битвы, вернее поединка, поскольку в сражении явно участвовали всего двое. Циклопы были действительно здесь, прятались поодиночке, рассчитывая напасть на кого-нибудь.

Оливер повернул налево, в следующую низкую арку, затем ему показалось, что он узнал небольшую площадку, и вышел из-за угла с широкой улыбкой, ожидая увидеть лестницу, ведущую назад, на первый этаж Собора.

Но его фонарь вдруг высветил две ноги, слишком длинные, чтобы принадлежать эльфам, и слишком мощные, чтобы принадлежать Кэтрин. Хафлинг вскрикнул и ткнул рапирой вперед, пытаясь одновременно поставить фонарь на пол, чтобы успеть вытащить леворучный кинжал. Он думал, что его тонкое острие дотянется до ближайшей ноги, но их обладатель двигался с безупречной ловкостью прирожденного воина и потому быстро и легко уклонился от удара.

Оливер подумал, что он сейчас погибнет, однако в слабом свете фонаря блеснула загорелая кожа, а вовсе не сероватая, как у циклопов. Кроме того, у его противника имелось два глаза цвета корицы…

— Лютиен… — начал было Оливер, но тут же умолк, поняв свою ошибку.

— Аккуратнее со своей рапирой, глупец! — зарычал Этан Бедвир, живо отстраняясь от все еще торчащего вперед острия.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне сказали, что сюда пошла Кэтрин, — мягко ответил Этан. — Я обещал своему брату, что присмотрю за ней.

Хитрая улыбка тронула губы Оливера.

— Твоему брату? — переспросил он.

Но Этану было некогда пускаться в дипломатические игры. Он подал знак двум хьюготам, показывая, что они должны идти направо, а сам еще с одним устремился вперед.

Оливер, наклонившийся, чтобы поднять фонарь и сунуть за пояс леворучный кинжал, обнаружил, что снова остался в одиночестве. Он взглянул на лестницу, испытывая искушение вернуться на верхний уровень, но тут услышал в отдалении крик и узнал голос.

Сиоба и один из эльфов спустились вниз на десяток ступеней и завернули за угол, оставив всех остальных далеко позади. Затем они решились согнувшись проползти в низенькую квадратную дверь не выше трех футов, сквозь которую с трудом мог бы протиснуться крупный циклоп. Туннель за дверкой был не намного шире, чем вход, и им пришлось низко нагибаться, кое-где даже ползти.

Тьма была полной даже для чувствительных глаз эльфов, и Сиобе пришлось зажечь ручной фонарик, крошечную лампу, которую она часто использовала в Монфоре, стонавшем тогда под властью Моркнея.

Она кивнула своему товарищу, шедшему впереди, чтобы он продолжал движение.

Наконец они выбрались в более высокую часть подземелья, наверное самую старую во всем Соборе. Открытые склепы смотрели на них со всех сторон, демонстрируя скелеты первых священников и настоятелей Карлайла, а может быть, и всего Эйвонси. Большинство лежало на спине, но некоторые, в наиболее пышных склепах, сидели на каменных тронах.

Сиоба изо всех сил старалась восстановить дыхание, заметив совсем рядом одного из покойников, гордо и прямо сидевшего много веков. Вот только череп его валялся на полу, вероятно став жертвой голодных крыс, чьи кости, наверное, тоже были разбросаны сейчас в этом пристанище смерти. Полуэльфийка с трудом отвела взгляд от жуткого зрелища и заметила, как ее товарищ сильно ударился головой о закругляющийся верх следующей арки.

— Осторожно, — прошептала Сиоба, но тут же вскрикнула, когда ее товарищ повернулся и упал.

Даже в тусклом свете фонаря Сиоба увидела яркую струю, хлынувшую из груди эльфа, которая оказалась рассечена от подмышки до позвоночника.

Перед Сиобой стоял звероподобный герцог-циклоп, с его легендарного палаша капала кровь. Безобразное лицо Крезиса исказила жуткая ухмылка, словно обещание близкой и неизбежной кончины.

Сперва вдали прозвучал одинокий крик, затем они стали повторяться все чаще и чаще — все больше и больше охотников сталкивалось с прячущимися циклопами. Но Оливер никогда в жизни не был так сосредоточен. Его ум, его душа — все сконцентрировалось на том единственном возгласе, и лабиринт, казалось, расступился перед ним, когда он помчался вперед, прибавив огонь в фонаре так, чтобы видеть трещины в неровном полу.

Он лишь чуть задержался в одном из залов, чтобы воткнуть рапиру в ягодицу сражавшегося с кем-то циклопа. Затем, увидев, что укол отвлек одноглазого в должной мере и его противник-эльф получил неоспоримое преимущество, Оливер помчался дальше.

Он пробежал еще через одну арку, даже не взглянув по сторонам, в ушах звучал этот крик, сердце гнало влюбленного хафлинга вперед.

Кэтрин увидела его, закричала и кинулась следом. Этан с хьюготами помчались за ней.

Но они не смогли догнать юркого Оливера в узких проходах. Друзья добрались до поломанной и неровной лестницы и успели только заметить, как хафлинг нырнул в крохотную дверцу под ней.