И опять, как по сигналу, налетел сильный порыв ветра, и зеленый полог над ними взорвался от яростного вихря. Бринд Амор замер на месте, глядя на внезапно возникший пожар, и только молниеносная реакция Лютиена, который повалил волшебника в неглубокую лужу, накрыв его своим телом и магическим плащом, спасла старика от падающих головешек. Огромные куски древесного мха посыпались на землю, скручиваясь, как змеи, и их верхние концы запылали, словно фитили свечей. Неподалеку от друзей дерево, чей сок вскипел от пожара, взорвалось, рассыпав град миниатюрных огненных шаров, они шипели и разбрасывали искры, попадая в лужи или на сырой дерн.

— Встаем и бежим! — воскликнул Бринд Амор через несколько мгновений, видя, что горящие ветви быстро затухают во влаге болота.

Лютиен попытался последовать этому приказанию, но несколько раз подряд оступился на скользком краю лужи. Вдалеке послышалось отчаянное ржание Ривердансера, и юноша, повернувшись туда, где он оставил коня, увидел приближение смерти.

Он схватился за Бринд Амора, собираясь толкнуть его снова в грязь, но волшебник отпрыгнул в сторону. Укрытие было не таким уж и глубоким — во всяком случае, недостаточно глубоким, чтобы их не обнаружил всепроникающий взгляд дракона, — а Бринд Амор знал, что прятаться — значит быть пойманным.

Нет, решил старый волшебник, они пришли сюда, чтобы сразиться с Гринспэрроу, и они это сделают, встретившись с ним лицом к лицу.

Бринд Амор прижался к стволу древней ивы, огромного прекрасного дерева, которое приняло первый удар дракона так, словно это был всего лишь порыв легкого ветерка…

— Поделись со мной своей силой, — прошептал дереву старый волшебник и осторожно обхватил его руками.

Дракон промчался над их головами, оглядывая жестоко выжженный участок болот. Монстр пронзительно взвыл, пролетая над Бринд Амором, и тут же начал плавный, грациозный поворот.

Лютиен крикнул, предупреждая чародея, но Бринд Амор, казалось, не услышал. Похоже было, что волшебник вообще не обратил никакого внимания на дракона. Он стоял с закрытыми глазами, обнимая дерево и что-то тихо нашептывая.

Лютиен подошел поближе, не желая тревожить его, но и не сводя глаз с возвращавшегося дракона. Он хотел вновь позвать Бринд Амора, но, ошеломленный, остановился, когда увидел, что пальцы рук волшебника исчезли, как будто они просто погрузились в иву! Лютиен посмотрел на лицо друга и повелителя, пораженный его безмятежностью, затем снова взглянул на руки Бринд Амора и увидел, что кисти рук уже целиком ушли в дерево!

— Одолжи мне твою силу, — вновь прошептал Бринд Амор, но на языке, который Лютиен не мог понять, на языке музыки, а не слов, на языке той вечной гармонии, которая вдохнула жизнь во все сущее, которая дала дереву его силу и долгую жизнь, на языке всех тех сил, что питали этот мир.

Лютиен не знал, что ему делать. Вновь подняв глаза на подлетавшего дракона, он смог только беспомощно окликнуть своего зачарованного друга и броситься в сторону от Бринд Амора и ивы, под другое большое дерево.

Гринспэрроу испустил оглушительный рев и огромный язык пламени. В тот же момент Бринд Амор закричал, как будто в экстазе, и зеленое свечение охватило всего волшебника, побежало по его рукам к дереву, затем вверх по стволу, усиливаясь по мере того, как распространялось по веткам.

Горячее пламя дракона окутало их, Лютиен прижался к земле. Глаза жгло, юноша чувствовал, что его легкие вот-вот разорвутся. Он боялся даже представить себе мрачную судьбу Бринд Амора, которого не защищала чудесная алая накидка.

Пламя действительно охватило волшебника, но Бринд Амор ощутил его не больше, чем древняя ива. Ибо маг стал теперь частью дерева, а оно — частью волшебника, и если он взял от дерева его способность восстанавливаться, то оно приобрело его чувства. Изгибаясь, ветки поднялись над болотом, раскачиваясь и оплетая дракона, пролетавшего мимо.

Гринспэрроу был захвачен врасплох, когда одна огромная ветвь размахнулась и ударила его прямо между глаз, а другая вцепилась в левое крыло. Дракон закрутился на месте. Дерево гнулось, изворачивалось и ломалось.

Теперь Бринд Амор вскрикнул от боли, шок от столкновения с драконом разрушил его слияние с деревом, и теперь чародей сидел на земле, удивляясь тому, что от его одежды в нескольких местах идет дым. Маг застонал, взглянув на иву, — многие ее ветви были сломаны, ствол наполовину вывернут из земли и склонился набок, и все древнее дерево почти выдернуто из земли силой схватки.

Бринд Амору хотелось подойти к иве, поблагодарить и утешить ее, использовать свои силы, чтобы вылечить дерево. Однако у него имелись и более насущные проблемы, потому что дракон тяжело обрушился на землю, проделав просеку ярдов в сто длиной. Однако тварь еще отнюдь не собиралась сдаваться. Гринспэрроу выпутался из сломанных кустов и деревьев и выпрямился, повернувшись лицом к противнику. Одно крыло его было разорвано, и чтобы залечить его, явно требовалось время, а пока что дракон не мог летать. Словно гигантский кот, Гринспэрроу припал к земле, подогнув задние ноги, его желто-зеленые зрачки сконцентрировались на маленьком человеке, который причинил ему такую сильную боль.