– Заткнись.
– сказал Фидельчег, когда ему надоело слушать стопятнадцатитысячную вариацию обвинений в несправедливом дележе тушенки. – Нечего ждать милостей от природы. Взять их силой – вот наша задача!

Сказать по правде, этот красивый мичуринский лозунг совершенно не годился для того, чтобы под покровом ночи экспроприировать у Вильмы излишки продовольствия и хамски жрать их в тихом безлюдном месте, но Фидельчег, как истинный оратор, на такие мелочи не разменивался.

– А нас не поймают?
– трусливо полюбопытствовал Раульчег. Все-таки, Вильма была вооружена сковородником и очень опасна, в чем лично он уже успел убедиться, когда приглашал ее на танцы в Сантьяго-де-Куба.

– Да брось!
– подбадривал братца Фидельчег.
– Акул бояться - на пляж не ходить! Главное, действовать быстро и без шума...

Ровно в полночь в бледном свете луны к продскладу подползли две загадочные тени. Вильма безмятежно посапывала под пальмой с пайковыми нормами, не выпуская из рук связку ключей.

– Вооот, гляди, и дверь закрыта, - заканючила та тень, что поменьше.
– Говорил я тебе, дохлый это номер...

– Да заткнись ты, - шипела та тень, что побольше.
– Там замок сковырнуть нефиг делать, я проверял.

– Так она же знаешь как дерется!
– причитала маленькая тень, это был Раульчег.
– У меня с прошлого раза шишка до сих пор не сошла, вон, берет еле налез...

– Это потому что ты у нас шибко умный, - утешала большая тень, это был Фидельчег.
– А будешь под руку вякать, я тебе вторую набью. Для симметрии.

Оставив перепуганного Раульчега на стреме, Фидельчег по-пластунски преодолел расстояние до дверей продсклада, и, подсвечивая себе фонариком, попытался сковырнуть замок.

Но замок не поддавался - не иначе, Вильма одолжила его у советской внешней разведки.

– Чо ты там возишься?
– подвывал из кустов перепуганный Раульчег. Ему то и дело казалось, что сзади кто-то крадется.

– Щаааас, щас, - пыхтел Фидельчег, ковыряя замок специально приготовленной по такому случаю вилкой.
– Вот уже почти...

И тут кто-то больно крутанул его за ухо.

– Смотрите, кто пришел, - совсем неискренне порадовалась Вильма, а это была она.
– Сам верховный главнокомандующий повстанческой армии товарищ Кастро! В Москве не поверят!

И она снова крутанула фидельское ухо, очень сильно и очень больно.

При звуках ее мелодичного голоса что-то размером с тощего койота с шумом ломанулось сквозь кусты, но застряло в колючках и жалобно завыло.

– А вот и командир Второго фронта имени Франка Паиса, команданте Раульчег, - безошибочно определила Вильма. – Тоже подался в расхитители социалистической собственности. Не иначе, по сковороднику соскучился.

– Больно мне нужен ваш дурацкий склад!
– неубедительно пропищали из кустов.
– Я, может, просто так гуляю, воздухом дышу...

Но подлая Вильма, естественно, не поверила. Не выпуская из цепких пальцев многострадальное фидельское ухо, свободной рукой она ловко подцепила Раульчега за шкирку и выволокла из кустов на свет божий.

– Ухо-то отпусти, - пробубнел Фидельчег, - оторвешь еще, как я потом на пропагандистские плакаты фотографироваться буду?

– Левым профилем, - посоветовала безжалостная Вильма, и, ухватив обоих братьев Кастро за уши - Фидельчега за правое, а Раульчега за левое, - прочла им долгую и нудную лекцию о том, что воровать нехорошо.

Фидельчег лекцию не слушал. Он злобно сопел и думал, что ладно-ладно, дорогая Вильма, вот кончится герилья, я тебе все припомню.

И Раульчег тоже не слушал. Он смотрел на Вильму и думал, что она очень красивая, особенно без сковородника.

А Вильма ничего не думала, потому что разозлилась. Нет, правда, безобразие какое - тушенку казенную по ночам таскать!

– И так будет с каждым, кто покусится на социалистическую собственность!
– торжественно закончила она, развернула братьев Кастро к лесу передом, а к складу задом, и придала им центростремительное ускорение увесистым пинком.

Ощупывая пострадавшие уши, Фидельчег и Раульчег ретировались в заросли манго и задумались о смысле жизни.

В случае Фидельчега это была тушенка, потому что от физических упражнений на свежем воздухе аппетит у него разыгрался с новой силой. А в случае Раульчега это была Вильма, потому что последнее время он всегда о ней думал, и даже за едой, и даже вместо компота.

В конечном итоге, они все-таки заснули - Раульчег на правом боку, а Фидельчег на левом, потому что уши у них болели немилосердно. А утром уши еще и распухли и покраснели, так что их пришлось стыдливо прикрывать головными уборами. С этого дня в партизанской армии и началась повальная мода носить береты набекрень.