— Очень хорошо, — кивнула девушка. — Ребята, вы не могли бы предупредить гримера что с утра я буду тут. Еще раз спасибо большое, — обратилась она к врачу.

— Вы будете ждать окнчания операции?

— Нет, но если он придет в себя раньше, разбудите меня. Нет смысла ждать того, что и так неизбежно. Притом только после прихода в сознание будет заметно какой урон нанесен мозгу.

Она вышла твердым шагом вместе с врачом и лишь один Шиндо заметила, как она слегка прикусывала уголок губы, чтобы сдержать слезы, как подрагивали плечи, как наверняка автоматически взятый бумажный платок превратился в мелкую труху в её руках и как в глубине её глаз, очень глубоко затаился детский, панический страх потерять кого-то…

Через полчаса. Комната для гостей.

Я свернулась калачиком на полутороспальной кровати, здесь уже не надо было играть супер-женщину без эмоций, но слез не было, наверное я выплакала все в туалетной кабинке, поэтому я просто лежала и сверлила взглядом противоположную стену, раскрашенную бабочками, цветами, двумя оленями и русоволосой розовощекой девочкой, сидящей на пеньке. Я вспомнила, как Мамору мечтал о дочери, о том, что он будет отгонять от неё всех кавалеров, что она поступит в лучшую школу, что у неё будут самые лучшие вещи, какие она захочет, что она получит самое лучшее образование какое возможно, что она будет его принцессой сердца. А Королевой его сердца буду я. Но что будут делать принцесса и королева, если нет Короля? Я совершенно не хотела об этом думать, но по закону подлости, эта дикая, кощунственная мысль билась птицей о черепную коробку. Я перевернулась на другой бок, подтянув повыше покрывало и закрыла глаза. Но вновь и вновь в мозгу возникали такие родные картины с Мамору. В конце концов, мозг отключился от реальности и воображения, и я уснула.

Меня разбудил тихий стук в дверь. Пробуждение вышло слишком неожиданное, я даже чуть не столкнула часы с прикроватной тумбочки вместе с мобильным на пол.

— Кто там? — подняла голову с подушки.

— Эллис это Шиндо. Можно войти?

— Входи, — я рукой стерла следы сна с лица и села на кровати, словно в тогу закутавшись в одеяло.

— Выглядишь лучше, — певец, закрыл за собой дверь, оглядев меня с ног до головы.

— Ты это говоришь как врач или как друг? — хмуро отозвалась я.

— И как тот, и другой. Ты на самом деле лучше выглядишь, — парень присел на кончик кровати и погладил меня по волосам. Я дернулась. Мне был не очень приятен этот жест. Тот убрал руку. — Извини.

— Никак не привыкну к мысли что Мамору может уже не быть с нами. Со мной. Внутри что-то не хочет верить. Знаешь, у тебя бывает чувство, что тебя двое? — я подняла глаза на друга.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился тот.

— Я? Я имею в виду совершенно разных людей у которых одно тело. Одна я такая. Арису Накахара — умная, интеллигентная, где-то резкая, но вообьще крайне положительный персонаж. Ей сейчас хочется сидеть и тихонько плакать в одеяло. Другая "я". Я не знаю, как ту "я" зовут. Но она буйная. Шиндо, я на самом деле говорю. Ей сейчас хочется бить посуду, дергать врачей за лацканы пиджаков, крушить все, что попадется на пути. Метать и рушить. Это нормально?

— Для твоего состояния это вполне нормально. Вторую сдерживает первая, как инстинкты сдерживают нормы морали, — успокоил меня друг. — Кошмары снова не появлялись?

— Нет, все нормально. Сеансы помогают. Но думаю ненадолго.

— Эллис я понимаю, как это трудно ждать, но еще больше меня беспокоит твое отношение ко всему этому. Ты закрываешься в себе?

— Нет. Просто мыслей и чувств уже не осталось. Все уже выплакано. Давно. Еще вчера. Кстати как прошла операция? Я почти не помню вчерашний вечер.

— Нормально, он спит. Опухоль вырезали, но последствия операции будет заметны только после того, как он проснется.

— Знаешь, такое ощущение что мир вокруг остановился и все идут, как в замедленной съемке. И все черно-белое. Как будто кто-то навел резкость и смыл цвета.